Евгений Якубович, Сергей Удалин, Кодекс джиннов. Читать. часть 3

главная блог писателя книги аудиокниги магазин

книги

[1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9]

Евгений Якубович, Сергей Удалин

Кодекс джиннов

(роман)

Глава 7

Следующие три дня прошли однообразно: джинн с утра улетал на свою неизменную прогулку; а Коля отправлялся в уже знакомый внутренний дворик с бассейном и плавал там до полного изнеможения, сжигая лишние калории, регулярно набираемые во время совместных трапез с хозяином дворца.

Кроме этого делать было совершенно нечего. Космонавт дважды разобрал и почистил бластер, трижды проштудировал инструкцию к аптечке. Тщательно проверил и протестировал радио. Изменений не было – сигнал SOS по-прежнему звучал на всех частотах, забивая эфир.

Вторую половину дня джинн и Коля проводили вместе. Махмуддин требовал от гостя все новых и новых рассказов. Запас баек у Коли истощился. Он перешел на описание своих собственных полетов, а к вечеру третьего дня от безысходности начал параграф за параграфом цитировать джинну устав летной службы.

Махмуддин воспринимал все с одинаковым удовольствием. Казалось, ему был важен сам факт, что перед ним сидит гость и рассказывает что-то интересное. Джинн невпопад кивал головой, смеялся в самых неподходящих местах, в общем, получал полное удовольствие. Чего нельзя сказать о Коле.

Вечером четвертого дня ситуация изменилась. Землянин как раз закончил рассказывать джинну в собственном вольном пересказе «Ромео и Джульетту». Пьяненький джинн расчувствовался и захлюпал носом. Глубоко затянувшись и выпустив облако зловонного дыма, он печально произнес:

– И это еще раз доказывает, что справедливости нет нигде во вселенной и бессмысленно искать ее.

Коля понял, что настало время для решительных действий.

– Уважаемый Махмуддин. Я подозреваю, что вас гнетет большое горе. Если вы поделитесь им со мной, то, возможно, вам станет немного легче.

Джинн некоторое время задумчиво пыхтел кальяном и молчал. Наконец, он решился. Похоже, Шекспир в купе с выпитым вином подействовали на него.

Махмуддин внезапно заговорил неприсущим ему напыщенным слогом. Голос джинна стал глухим, замогильным:

– Внемли, отрок, моим словам и приготовься услышать историю, печальнее которой не было и не будет в подлунном мире. История, которую я собираюсь поведать тебе – самая удивительная и поучительная из всех, которые ты когда-нибудь мог услышать. Запомни все, чтобы рассказать своим потомкам, а те смогли рассказать своим детям. Ибо свидетельства о подобном несчастье должны сохраниться и переходить из поколения к поколению, дабы предотвратить неисчислимые бедствия, к которым могут привести необдуманные поступки наших потомков, умы которых не отягощены знанием жизни.

Подвыпивший Коля, открыв рот, с изумлением уставился на джинна.

Тот откашлялся и, неожиданно, подмигнул:

– Все в порядке, Коля, просто традиция требует начинать все истории подобным образом. А традиции следует уважать.

Дальше джинн говорил уже нормальным голосом. История, которую он, по его выражению, собирался поведать, и в самом деле оказалась душераздирающей. Вкратце дело обстояло так.

Джинн Махмуддин не всегда скучал в одиночестве во дворце посреди пустыни. В свое время он жил в столице, где у него и по сей день имелся роскошный особняк. Махмуддин принадлежал к старинной знатной семье. Он служил при дворе падишаха и являлся одним из наиболее влиятельных придворных. А также одним из богатейших.

Должность, которую занимал при дворе Махмуддин, была уникальной, и не имела аналогов в земной истории. В его обязанности входило покупать для падишаха технические новинки, производимые гномами.

Так сложилось исторически, что гномы поставляли во дворец падишаха свои механические игрушки. В прежние времена это были простые механические поделки: поющие золотые соловьи; крошечные фигурки танцовщиц, которые танцевали под это пение; кубки для вина, в которых вино оставалось холодным и свежим в самую сильную жару; и многое другое.

Однако в последние годы (здесь следует учесть, что для долгоживущего джинна этот термин имеет слишком расплывчатое значение) прогресс шел семимильными шагами. Теперь у гномов развитая промышленность. Они производят множество действительно полезных и необходимых вещей. Достаточно вспомнить их средства для разговоров на расстоянии или агрегаты для хранения пищи в замороженном виде.

В обязанности Махмуддина как раз и входило изучать все изобретенные гномами новинки. Он отбирал среди них то, что, по его мнению, могло пригодиться в дворцовом хозяйстве или лично падишаху. Он закупал эти предметы и представлял их владыке. Простенькие махинации с накладными позволяли Махмуддину получать свою долю с каждой такой покупки. Поставщиков гномов он также не обижал. В итоге все оставались довольны, дней не хватало и жизнь была полна смысла.

Все изменилось после того, как гномы предложили Махмуддину кулон-переводчик, такой же, который Махмуддин носил на шее. Джинн с самого начала засомневался в необходимости иметь во дворце подобную игрушку. При дворе имелось достаточное количество профессиональных толмачей, которые прекрасно справлялись со своими обязанностями. К тому же никому не захочется, чтобы тебя мог подслушать каждый встречный гном.

Однако кулоны уже существовали, и все гномы при дворе уже носили их, а следовательно могли понимать джиннов без переводчиков. Необходимо было срочно закупить партию таких кулонов, хотя бы для того, чтобы уравнять шансы. К тому же условия, которые предложил поставщик, выглядели слишком заманчиво. Скрепя сердце, полный нехороших предчувствий, джинн согласился на закупку пробной партии товара.

Падишах был в восторге. Он тут же роздал кулоны всем придворным с приказом носить не снимая. Испытание новинки назначили на вечер. В это время как раз должно было состояться вручение верительных грамот нового посла гномов при дворе падишаха.

Церемония прошла как по маслу. После того, как отпала необходимость переводить каждую фразу, что толмачи делали медленно и торжественно, процедура ко всеобщему удовольствию прошла быстро и по-домашнему. Довольные придворные устремились к накрытым столам. Через полчаса знатные джинны и гномы из свиты посла уже болтали как старые знакомые, наслаждаясь возможностью общения без переводчиков.

Махмуддин сиял. Он дважды поймал на себе благосклонный взгляд падишаха и уже строил планы собственного возвышения. Все шло как нельзя лучше.

Через час с холодными закусками было покончено и присутствующие были готовы приступить непосредственно к ужину. Открылись двери, в обеденный зал стали вносить и ввозить горячие блюда. За слугами в зал вошли джиннессы, чтобы прислуживать гостям. За спиной у женатых джиннов встали их жены; холостякам падишах, как обычно, выделил своих жен из числа свободных в тот вечер.

Гномам из свиты, конечно, джиннесс не полагалось, но для посла было сделано исключение. В знак уважения, в тот вечер ему прислуживала любимая жена падишаха.

Именно тогда и произошло событие, круто изменившее жизнь Махмуддина и едва не стоившее ему головы. В этом месте рассказа джинн сделал небольшое отступление, чтобы рассказать Коле об особенностях отношений полов у двух дружественных рас.

Женщины джиннов – благородные джиннессы, конечно, а не беднота, которая вообще не заслуживает упоминания – получают хорошее образование. Они рано выходят замуж и живут у мужей в роскошных гаремах. За их воспитанием следят с раннего детства, и они отлично знают все тонкости этикета и приличного обращения. Благородные джинессы справедливо славятся во всем мире своим безупречным вкусом и изысканностью манер.

У гномов ситуация обратная. Гномихи раза в полтора выше и крепче своих мужчин. Зато их умственное развитие оставляет желать лучшего. Гномы используют своих женщин на самых тяжелых работах, не требующих сообразительности. Обычно они возят вагонетки или чинят рельсовые пути. Если в шахте вам встретится чересчур высокий гном в оранжевом жилете и ломом на плече, знайте – это и есть гномья женщина.

Жизнь гномихи проходит под знаком «трех В». Это: Вагонетка, Варенье и Воспитание детей. Гномихи просты и непосредственны в общении. Кроме того, они безумно сексуальны. Самым приятным для гномихи может стать предложение соседа «перепихнуться по-быстрому», пока ее муж находится в забое.

Мужчины гномы также весьма любвеобильны. Кроме того, неистребимое самомнение этих существ распространяется и на их мнение о собственной сексуальной привлекательности. Они считают себя неотразимыми красавцами и всегда готовы облагодетельствовать любую женщину любой расы, оказавшуюся в поле зрения.

Джинн не стал далее вдаваться в подробности половой жизни гномов, или обсуждать их нравственную сторону. Он рассказал об этом лишь для того, чтобы Коля смог правильно оценить происшедшее на приеме в тот вечер.

Итак, любимая жена падишаха подошла к послу и подала ему первое блюдо. Гном, не ожидавший появления такой красавицы, буквально оторопел. Он собрал все свои знания этикета и выдал самый изысканный комплимент, на который был способен: «Мадам, вы прекрасны! Позвольте вам впендюрить!».

Разговоры в зале прекратились. Громко звякнули выпавшие из рук ножи и вилки, и в зале воцарилась мертвенная тишина. Гном попытался продолжать разговор и назначить прелестному созданию свидание после ужина, но внезапно обнаружил, что обращается к пустому месту. Бледная джиннесса лежала на полу в глубоком обмороке.

Если бы в зале, как прежде, присутствовали толмачи, они бы никогда не допустили подобной ситуации. Известно, что толмачи переводят не столько сами слова, сколько смысл сказанного. При посредничестве опытного толмача слова гнома превратились бы в пустой цветистый комплимент, которые сотнями произносят на подобных приемах.

– Оглядываясь назад, – сказал джинн, – я думаю, сколько подобных непотребных похабностей гномы уже наговорили нашим женщинам, и лишь искусство толмачей предотвращало резню, а то и глобальную войну между джиннами и гномами.

Кулоны-переводчики, имевшиеся у всех присутствующих, не вдавались в такие тонкости перевода. Они были синхронистами, и переводили быстро и точно. Поэтому предложение гнома «впендюрить» любимой жене падишаха прозвучало в ушах присутствующих во всей своей первозданной красе.

Что произошло дальше Махмуддин уже не видел. В поднявшейся суматохе он незаметно выскользнул из дворца и бросился домой. Там он достал свой самый быстрый ковер-самолет и уже через пять минут, в сопровождении ифрита-дворецкого, на крейсерской скорости удалялся в пустыню. По дороге джинн скормил ковру все запасы вигрина, которые нашел в доме, вдребезги истрепал его кисти, но сумел оторваться от погони, высланной падишахом.

В себя Махмуддин пришел, лишь когда за ним захлопнулись ворота загородного дворца. Здесь погоня оказалась бессильна. Покружив немного над домом-крепостью, солдаты сбросили на крышу бочку с нечистотами и удалились.

Несколько дней джинн сидел, запершись, с минуту на минуту ожидая штурма дворца. Время шло, войско не появлялось. Наконец, падишах известил Махмуддина, что в наказание за проступок назначает ему бессрочную ссылку в пустыню без права возвращения в город.

Это было очень мягкое наказание, и первое время джинн был счастлив, что так легко отделался. Однако со временем ссылка стала тяготить его. К моменту появления Коли он совсем раскис.

Джинн закончил рассказ и разлил вино в пиалы. Собеседники молча выпили.

– Да, – сказал Коля, – ваша история ужасна. Но, давайте искать во всем хорошую сторону. Вы живете здесь, пусть и в изоляции, но все же в собственном комфортабельном дворце со слугами и регулярным питанием. Боюсь, что в запечатанной бутылке на дне моря вам было бы значительно хуже.

Несмотря на смуглую кожу, лицо джинна стало абсолютно белым:

– Откуда ты знаешь об этой мерзости? – прохрипел он.

– Да так, – пожал плечами Коля. – Читал в сказках.

– Какие у вас, однако, жестокие сказки!

Коля задумался. А ведь и правда! Все мы, читая сказки, завидовали счастливчикам, нашедшим бутылку с джинном, и мечтали о том, как бы сами распорядились неожиданно привалившим счастьем. И ведь никому в голову не приходило пожалеть самого джинна, тысячу лет просидевшего в заточении. Даже на миг мы не задумывались об ужасной участи несчастных пленников.

Коля проникся сочувствием к джинну, как будто тот и вправду уже сидел в бутылке. Скупая мужская слеза навернулась на глаза отважного, но не в меру сентиментального космонавта. Он посмотрел на кувшин с вином, прикидывая, как бы в нем мог разместиться Махмуддин.

Джинн истолковал Колин взгляд по-своему. Он вновь наполнил пиалы, и Коля с удовольствием выпил. Раскрепощенное алкоголем подсознание внезапно выдало решение.

– Я, кажется, знаю, как спасти вас! – заплетающимся языком сказал он. – Только вы мне не мешайте.

На непослушных ногах землянин поднялся с ковра и побрел к себе в комнату. Он знал, что это невозможно, тем не менее что-то внутри него уверяло, что все будет хорошо. С трудом Коля добрался до своей комнаты, расстегнул боковой карман комбинезона и достал оттуда игровую приставку. Ту самую, которой развлекался во время полета.

– Вот он, мой пиджачок, висит, – пробормотал он фразу из старого фильма, который российское телевидение вот уже который век упорно показывало в канун Нового года, и пьяно икнул. Затем налил в тазик для умывания холодную воду и несколько минут держал там голову.

В столовую Коля вернулся уже почти трезвый. Он улыбался во весь рот:

– Вот! – закричал он от двери. – Эта штука вернет вам расположение падишаха.

– Коля, Коля, грешно смеяться над старым джинном. Что может сделать эта маленькая коробочка? Лучше садись и выпей со мной.

– Сейчас объясню, – Коля от нетерпения не мог сидеть и расхаживал взад и вперед по комнате. Джинн лишь крутил головой в безуспешных попытках не упускать его из вида.

Стараясь говорить как можно понятнее, Коля объяснил джинну принцип игрушки и как ей пользоваться. Затем, тщательно проинструктировав, уговорил хозяина попробовать.

В течение следующего часа Коля наблюдал, как почтенный джинн молотил кулаками в воздухе, проходя вступительный уровень, где надо было захватить танк в рукопашном сражении. Затем еще полчаса Махмуддин нажимал на невидимые рычаги и педали в завоеванном транспортном средстве.

Наконец, Коля не выдержал и отобрал приставку. Джинн выглядел совершенно ошарашенным.

– Никогда не видел ничего подобного, – признался он. – Принципиально новый подход. Гномы до такого не додумались.

– И не додумаются, не та ментальность. Это вам не чужих жен тискать. Но дело даже не в этом. Как вы думаете, как отреагирует падишах, если вы подарите ему эту штуку? Учтите, это единственный экземпляр во всем вашем мире!

Только теперь джинн осознал всю важность происходящего:

– Коля, ты и в самом деле спасаешь меня. Если я смогу преподнести эту штуковину его величеству, после соответствующих извинений и объяснений, конечно, то могу рассчитывать на полное прощение, и, возможно, верну свою должность. – Махмуддин мечтательно закатил глаза. – Единственная в мире, никому еще не известная игра, и я преподнесу ее падишаху в подарок. Да, это спасение!

Джинн схватил кальян и запыхтел. Постепенно радость, охватившая было его, сменилась глубокой задумчивостью. Он с подозрением посмотрел на Колю:

– А почему ты решил помочь мне?

Коля пожал плечами:

– Но ведь это естественно. Я ваш гость, вы с добром отнеслись ко мне. И мне захотелось помочь вам, отплатить добром за добро.

Голос джинна внезапно стал жестким, как у председателя корпорации, когда он объявляет о предстоящем сокращении персонала:

– Коля, давай называть вещи своими именами. Ты не гость, ты – мой пленник. И я не понимаю, почему пленник может захотеть сделать добро своему тюремщику.

– А просто в добрые поступки вы не верите?

– Нет. В этой жизни каждый стремится урвать что-то для себя. Если ты сейчас же не объяснишь мне истинную причину твоего поступка, я буду считать, что где-то скрыт подвох. Пока я все не выясню, я не приму от тебя этот подарок. – Джинн положил игровую приставку на ковер, и демонстративно отодвинул от себя.

Коля в замешательстве потер переносицу. «Ну, хорошо, будем играть по вашим правилам», – решил он:

– Ладно, я открою истинную причину своего поступка. Я предлагаю вам сделку.

При слове сделка джинн воспрянул духом, и стал похож на борзую, верхним нюхом уловившую запах дичи.

– Я дарю вам аппарат, а за это вы везете меня в столицу. Далее, когда вы уладите свои дела во дворце, то поможете мне отыскать моих соотечественников, посылающих сигнал SOS. Такой расклад вас устраивает?

Джинн удовлетворенно кивнул головой и задумался, что-то прикидывая и считая на пальцах.

– Хорошо. В город я тебя возьму с собой в любом случае. Ты будешь развлекать меня в дороге.

– Но… – начал было Коля.

– Не перебивай. Я составляю окончательный вариант договора.

Махмуддин уже полностью протрезвел. Магические слова «сделка», «договор» сделали свое дело. Джинн был собран и готов к сражению за собственные интересы.

– Итак. Сейчас ты передашь мне свою игрушку, и завтра же мы отправимся в столицу. Однако ты останешься моим пленником до тех пор, пока падишах полностью не простит меня и не вернет мне прежнюю должность. Когда это случится, я освобожу тебя. Вот такой договор я тебе предлагаю. Если согласен, то пожмем руки и выпьем вина.

Колин мозг работал в самом напряженном режиме. Он сразу понял, что коварный джинн не может просто так согласиться с его предложением и готовит ловушку.

– Вы забыли последний пункт. Когда вы уладите свои дела при дворе, вы доставите меня к месту крушения моих соотечественников. На таких условиях я готов заключить сделку.

Махмуддин внимательно посмотрел на Колю:

– Ты торгуешься! – то ли с удивлением, то ли с восхищением сказал джинн.

– Да поймите, там люди ждут помощи!

– Хорошо. Включим и этот пункт.

Не успел Коля облегченно вздохнуть, как джинн продолжил:

– Но, в измененном виде. Твоя спасательная экспедиция может занять много времени. А когда я снова вступлю в должность, мне придется все время находиться при дворе. Я не могу опять злить падишаха долгим отсутствием.

– Но так я не согласен!

– Не торопись. Всегда можно найти компромисс. Я дам тебе хороший ковер-самолет, припасы в дорогу и все необходимое. Ты найдешь своих друзей и без моей помощи.

Коля задумался. Предложение выглядело справедливым. Придется рискнуть.

– Хорошо, – сказал он. – Я согласен. Когда вылетаем?

Рукопожатие было совершено, договор подписан. Его заключение, согласно обычаю, скрепили пиалой лучшего вина. Потом компаньоны выпили еще немного, и еще совсем чуть-чуть. Порядком захмелевший Коля вернулся в свою комнату и провалился в глубокий сон.

На следующий день после завтрака джинн не отправился на прогулку. Вместо этого он повернулся к Коле и торжественным голосом объявил:

– Пойдем, я покажу тебе кое-что.

Они поднялись и по длинному извилистому коридору прошли в маленькую, строго обставленную комнату. Первым, что бросалось в глаза, был огромный портрет, висевший прямо напротив входа. На нем был изображен непомерно толстый джинн в богатой одежде, буквально обсыпанной золотыми украшениями и драгоценными камнями. Надменное лицо выражало непомерное презрение к окружающим и непоколебимую уверенность в собственной исключительности. Художник намеренно сместил угол зрения, и лицо с портрета смотрело на зрителя сверху вниз, что придавало фигуре еще большую внушительность.

Мебель в комнате отсутствовала, за исключением небольшого столика, или скорее тумбочки, располагавшейся прямо по центру помещения. На тумбочке стоял черный телефон, с круглым вращающимся наборным диском.

– Он сделан из цельного куска драгоценного черного мрамора, – с гордостью пояснил Махмуддин. – Прямая связь с дворцом.

Коля вспомнил картинку из книжки, которую очень любил в детстве. На ней был изображен мальчик в белой рубашке с пионерским галстуком и бородатый старик в халате и шлепанцах с загнутыми носами. Оба внимательно рассматривали стоявший перед ними телефон, точно такой же, как и этот.

Коля потряс головой и вернулся к действительности. А джинн тем временем продолжал:

– Сейчас я буду говорить с падишахом. Это, конечно, очень рискованно. Пока ты спал, я уже пообщался с нужными джиннами из свиты. Утром я еще раз уточнил. Падишах в хорошем настроении. Так что я рискну.

Джинн тяжело вздохнул. Видно было, что решение далось ему с трудом. Только сейчас Коля обратил внимание, что лицо Махмуддина осунулось, насколько это было возможно при его комплекции, конечно. Под глазами были темные круги – джинн явно не спал предыдущую ночь.

– Ну все, Коля. Ты иди, погуляй, осмотри дворец. Я приказал, чтобы тебя никто не останавливал.

Землянин вышел и прикрыл за собой дверь. Однако далеко не ушел – ему было интересно, как Мамуддин станет разговаривать по этому телефону. Очень скоро до Коли донеслись пронзительные вопли джинна. Что именно тот кричал, Коля, конечно же, не понял, но тон у криков был настолько жалобный, что космонавт забеспокоился. "Кто их знает, эти местные телефоны, – подумал он, – вдруг там что-то закоротило, и его бьет током. Надо, пожалуй, заглянуть, может, понадобится моя помощь".

Коля неслышно приоткрыл дверь, и осторожно заглянул внутрь. Джинн, с телефонной трубкой в руках, стоял на коленях перед портретом падишаха и жалобно завывал, не сводя глаз с портрета. При этом он пытался биться головой об пол. Монументальный живот джинна играл роль подушки безопасности, не позволяя голове дотянуться до пола, и она беспомощно болталась в воздухе.

Коля прикрыл дверь и поспешил отправиться на экскурсию по дворцу. Дворец оказался слишком большим и чересчур роскошным. Через полчаса, когда Коля уже чувствовал неодолимое отвращение к мрамору и позолоченным лепным украшениям, он неожиданно вышел на темную лестницу, полностью лишенную обычных украшений. Спустившись по узким крутым ступеням, он попал во двор.

Это был не тот чудесный внутренний дворик с бассейном, где они вчера пили с джинном. Коля очутился в хозяйственном дворе, который обычно не показывают гостям, но без которого не может существовать ни один дворец.

Во дворе царила обычная для подобных мест суматоха. По утрамбованной и тщательно выметенной земле деловито сновали ифриты. Кто-то нес огромные тюки, другие разгружали странные телеги на двух высоких, в рост человека, деревянных колесах. Отчаянно блеял баран, которого волокли на кухню. Оттуда тянуло дымком и доносились заманчивые ароматы. Рядом с кухней находились бесчисленные кладовые. В дальнем углу расположилось другое здание. Судя по доносившимся оттуда звукам и запахам, это были хлев и курятник.

Коля вышел на середину двора и огляделся. Его внимание привлекла высокая стена. В стене были прорублены крепкие, обитые железом ворота; к ним вела широкая утоптанная дорожка, уходящая другим концом куда-то в дворцовые подземелья.

Коля пошел по дорожке и, никем не остановленный, вошел в ворота. Как оказалось, из хозяйственного двора была видна лишь часть стены. На самом деле она тянулась в обе стороны на солидное расстояние, а затем смыкалась где-то далеко впереди. По всей стене на равном расстоянии были установлены сторожевые вышки, и на каждой стоял ифрит в полном боевом облачении. На Колю они не обратили никакого внимания. Лишь на ближайшей ифрит неодобрительно взглянул на непрошеного посетителя. Стражник издал непонятный звук – то ли поздоровался, то ли просто рыгнул – и демонстративно отвернулся.

Коля пошел дальше, удивленно осматриваясь. Большую часть огороженной территории занимало огромное, явно рукотворное озеро, заполненное красной жидкостью. Присмотревшись, Коля заметил, что озеро разделено перемычками на несколько десятков изолированных друг от друга частей. Заметил он и другое – жидкость в каждом из этих искусственных заливов имела свой оттенок: от бледно-розового до насыщенного темно-вишневого. Уровень жидкости в заливах также различался: чем она была темнее, тем меньше ее находилось в заливе.

Рядом с озером стояла невысокая вышка с коромыслом-качалкой. Двое обнаженных по пояс ифритов налегали на рычаги огромного насоса. Третий, не такой волосатый и страшный, одетый в поношенный халат, что-то им командовал. Из насоса в деревянный желоб толчками выплескивалась бледно розовая жидкость. Этот желоб соединялся со сложной системой таких же желобов, которая опоясывала все озеро.

Коля присмотрелся. Открывая и закрывая заслонки в шлюзах, можно было направить поток розовой жидкости в любой из заливчиков. В настоящее время, жидкости приходилось предпринимать путешествие по довольно запутанному и длинному маршруту. В конечном счете, она вливалась в дальний от Коли залив.

Не торопясь, землянин обошел все озеро. Он уже понял, что перед ним не что иное, как комплекс по промышленной добыче вигрина. Судя по всему, дворец стоял прямо над поземной пещерой с запасами раствора природного вигрина. Насос-качалка выкачивает через скважину розовую воду и направляет ее в озеро, которое представляет собой огромную выпаривающую установку.

Технология была проста и одновременно очень эффективна. Учитывая даровую энергию солнца, у джинна нет необходимости в дополнительном оборудовании. Розовую воду просто наливают в емкость, и оставляют под палящими лучами солнца. Вигрин тяжелее и плотнее воды. По мере того, как вода испаряется, концентрация вигрина в растворе растет, и, в идеале, можно получить чистый препарат, без примеси воды.

Процесс выпаривания долгий. Поэтому озеро разделили перемычками. После того, как один из заливчиков заполняется розовой водой, поток жидкости из насоса направляют в следующий, а жидкость оставляют выпариваться. Таким образом, десяток заливчиков обеспечивает бесперебойный цикл производства. К тому времени, как все отсеки озера заполнятся, в самом первом уже будет готовый выпаренный вигрин. Остается лишь собрать его и заполнить залив свежим сырьем.

И в самом деле, у одного из заливов с самой темной жидкостью два ифрита ручным насосом перекачивали ее в стоявшую рядом огромную бочку.

Коля вернулся к воротам и вышел во двор. Там он увидел джинна, стоявшего на крыльце и отдающего какие-то распоряжения. В присутствии хозяина, суматоха во дворе достигла апогея. Ифриты бегали как сумасшедшие, с бледными, напряженными лицами. Каждый старался выказать максимум усердия. Даже куры в курятнике, казалось, закудахтали громче.

Джинн повернулся к Коле.

– А, вот ты где! Собирайся, через час мы вылетаем в столицу.

Лицо джинна сияло восторгом, в голосе слышалось нетерпение. Он снова повернулся к слугам и принялся орать с удвоенной энергией.

Глава 8

Как водится в подобных случаях, через час они не вылетели. В конце концов, под истерические крики Махмуддина и дикую суматоху в главном дворе дворца разложили два ковра-самолета и загрузили их припасами. В середине дня джинн с Колей отправились в путешествие.

Ковер, на котором они сейчас летели, был не похож на ранее виденные Колей. Они различались, как пульмановский спальный вагон и открытый спортивный кабриолет.

Этот ковер был размером с волейбольную площадку. На носу восседал сам Махмуддин с неизменным кальяном. Перед ним находилось нечто вроде пульта управления. Слева в воздухе висел столбик темно-красной жидкости. Коля уже знал, что это указатель запасов топлива – все того же бесценного вигрина, добытого из подземных озер оазиса. Справа от джинна дрожала в воздухе полупрозрачная карта, по которой ползла тонкая зеленая линия, показывающая пройденный путь. Линия потихоньку удлинялась: незаметно, но неумолимо, как двигается минутная стрелка на часах.

Какие-нибудь специальные органы управления, вроде привычных Коле рычагов и кнопок, отсутствовали напрочь. Махмуддин лишь периодически что-то бормотал, да производил какие-то непонятные пассы руками. Ковер моментально слушался.

Сам полет трансконтинентального ковра также отличался от перемещений маленьких ковриков. Он не следовал рельефу местности, как тот, на котором Коля прилетел во дворец. После того, как джинн уселся на капитанское место и проделал замысловатые манипуляции, ковер поднялся на высоту метров в сто и пошел вперед по прямой, постепенно наращивая скорость.

Кроме четырех огромных угловых кистей, имевших, по-видимому, непосредственное отношение к аэродинамике полета, вдоль всех бортов имелся ряд небольших жестких кисточек. Перед тем, как ковер стартовал с земли, они разом поднялись вверх, организовав невысокий, но вполне надежный барьер по краям площадки.

Коля собрал несколько подушек, в изобилии разбросанных по всему ковру, прислонил их к этому бордюрчику и устроил себе вполне приличное лежбище. Потом, оценив обстановку, он передвинул всю конструкцию вдоль борта так, чтобы встречный ветер относил в сторону клубы смрадного дыма из джиннова кальяна. После этого жизнь стала совсем замечательной. Коля удобно возлежал на мягких подушках и посматривал то вперед, на сосредоточенно дымящего Махмуддина, то вниз, на однообразный пустынный пейзаж.

На корме валялась куча тюков, разномастных сундуков и каких-то кульков, свертков и пакетов. Это, по словам Махмуддина, были вещи первой необходимости, которые следовало держать при себе во время перелета. Остальной багаж следовал за джинном на втором, грузовом ковре. Он был таких же циклопических размеров, но отделан значительно проще, и летел не так безупречно ровно, как пульман джинна. Кроме бесконечных тюков и сундуков на грузовом ковре возвышались две огромные бочки с вигрином. Первая целиком предназначалась падишаху. Вторая должна была покрыть издержки переезда, обустройство в городе после длительного отсутствия и, главное, обеспечить восстановление былого положения Махмуддина во дворце. Проще говоря, вигрин из этой бочки вскоре уйдет на бесчисленные подарки и взятки.

Бесценный груз охраняли близнецы-ифриты, с которыми Коля познакомился у ворот дворца. Стражи коротали время за игрой в кости. Денег у них не было, поэтому рассчитывались незатейливо – щелбанами. Ифриту со сломанным клыком не везло. На его лбу уже разливался фиолетовым свечением здоровенный синяк, видимый даже Коле с его ковра. Второй ифрит не проявлял к страдальцу никакого сочувствия. После очередного выигрыша он лишь мерзко хихикал и продолжал долбить приятеля по лбу.

Дворецкого с бритым носом Махмуддин-аглай взял на свой ковер. Место ифриту было отведено на самой корме, среди багажа. Сразу после старта ифрит, покопавшись в тюках, разложил в углу кухонные принадлежности и занялся готовкой.

Свои обязанности стюарда он выполнял безукоризненно. Через час после отлета он уже сервировал обед, который ни по количеству блюд, ни по их качеству не уступал обычному, подаваемому во дворце.

Отобедав, джинн вновь утроился с кальяном на своем капитанском мостике.

Коля примостился рядом:

– Уважаемый Махмуддин, – начал он. – Вы упоминали, что вашу планету населяют четыре расы. Расскажите мне о них.

Джинн попыхтел кальяном:

– Коля, вообще-то считается, что это ты должен мне рассказывать, а не я тебе.

– Да, конечно, уважаемый, и я всегда готов. Но скоро мы прилетим в город, а я совсем не ориентируюсь в вашем мире. Как бы нам обоим не нарваться на неприятности из-за моего невежества.

Похоже, Коля нашел верный способ общения со своим хозяином. Такая постановка вопроса джинну понравилась.

– Хитрец, – усмехнулся Махмуддин. – Ладно, небольшая лекция и в самом деле не помешает. Слушай.

Самая древняя раса на нашей планете – это эльфы. Они первыми научились использовать внутреннюю энергию вещества. Но они пошли другим путем – черпают силу из растений: деревьев, цветов и трав. Как они это делают никому не известно. Эльфы тщательно оберегают свои секреты. Но, думаю, в любом случае, это недоступно другим. Тут важны какие-то особенности эльфов, которых лишены остальные обитатели планеты.

Эльфы наиболее сильно отличаются от остальных рас. Они живут на севере, в своих лесах. Хотя какие это леса! Самые настоящие города, или вернее поместья, потому что эльфов довольно мало и живут они порознь. Эльфы – философы. Они заняты постижением окружающего мира и самосовершенствованием.

Гномы, наоборот, живут большими общинами. В основном они простые грубые парни, работяги. Но есть среди них и ученые. Они занимаются преимущественно прикладными исследованиями. Именно ученые гномы и создают все новинки, которые потом производятся в гномьих мастерских.

В своих горах гномы добывают кристаллы твердого вигрина. Кристаллический вигрин крайне неактивен, с ним тяжело работать, хотя в нем и скрыты большие возможности. Самые большие и красивые кристаллы вправляют в серебренные и золотые кольца. Их охотно покупают – есть поверье, что такое кольцо приносит удачу и охраняет своего владельца от бед.

«Хитрец меня забалтывает», – подумал Коля.

– Это очень интересно, – сказал он, – но вряд ли пригодится мне в городе. Прежде всего, я хотел бы узнать о вашей расе, уважаемый Махмуддин.

Джинн с усмешкой взглянул на Колю:

– Или я рассказываю все по порядку, или можешь отправляться на кухню помогать дворецкому.

– Э-э, – смутился Коля. – Пожалуйста, рассказывайте, как вам удобнее. Не обращайте внимания, я ведь всего-навсего невежественный пришелец.

Джинн рассмеялся:

– Ну, Коля, думаю, что тебя уже можно представлять самому падишаху. – Он покачал головой. – Надо же, всего за несколько дней неотесанный солдафон превратился в изысканного собеседника.

Махмуддин одобрительно оглядел Колю и продолжил:

– Сейчас доберемся и до джиннов. Видишь ли, история нашего народа полна печали и унижений. Джиннам не так повезло, как эльфам или гномам. До того, как на принадлежащих нам землях нашли розовою воду, джинны были жалкой забитой расой. Не поверишь, были времена, когда мои предки жили как люди!

Произнося последнюю фразу, джинн явно имел в виду, что жили они хуже некуда.

Нас эксплуатировали и гномы, и эльфы, и даже отдельные люди. Представляешь, какой стыд! – сказал джинн и опять взглянул на Колю, ища в его глазах сочувствия.

Не нашел, пожал плечами, дескать, ничего ты еще не понял в нашей жизни, и продолжил:

– У джиннов развита природная способность к левитации. Вот их и нанимали в качестве грузчиков или носильщиков – принести или унести что-нибудь. Нам ведь все равно, весит предмет один килограмм или сотню тонн. Кроме того, благодаря этому умению, мы можем очень хорошо и быстро строить.

Жизнь в пустыне тяжелая, и джиннам приходилось браться за любую работу на самых тяжких, почти рабских условиях. Мы строили дворцы, а потом еще и таскали их вслед за хозяевами. Кроме этого приходилось выполнять самые разнообразные, порой унизительные поручения. Вплоть до кражи коней из царских конюшен и принцесс из дворцов.

Все изменилось, когда в нашей пустыне мы обнаружили подземные озера розовой воды. Когда джинны научились добывать вигрин, у них отпала необходимость работать на другие расы. В одно прекрасное утро все построенные нами дворцы растаяли в воздухе. Джинны вернулись обратно в пустыню и построили города и дворцы, в которых теперь живут сами.

Мы добываем вигрин и продаем его всем остальным. Роскошь, которую ты видел у меня во дворце, своим происхождением обязана нашим скважинам и запасам розовой воды. Теперь не эльфы и не гномы, а мы, джинны, диктуем миру свои условия!

Махмуддин гордо посмотрел на Колю, выискивая на его лице признаки восхищения и уважения.

Коля старательно их изобразил:

– Спасибо, я все понял. Но вы не рассказали о четвертой расе, о людях.

Джинн нахмурился:

– Люди! – пробормотал он. – Самая молодая и неразвитая раса. Они находятся в полудиком состоянии. Ни магии, ни науки, ни денег. Годятся лишь для того, чтобы снабжать нас продовольствием.

Увидев вытянувшееся Колино лицо, джинн поправился:

– Нет, ты не думай, они вовсе не дикари. До вашего уровня им, конечно, далеко, но они живут в городах, у них вполне цивилизованное общество. Они знакомы с элементарными науками. Мы с ними торгуем и всячески помогаем развиваться. Особенно серьезно этим занимаются эльфы. Их этические нормы настолько высоки, что они не могут допустить страданий других живых существ. Эльфы заботливо опекают людей, и скоро, я думаю, люди смогут подняться до уровня полноценных партнеров среди рас нашего мира.

Коля скомкано поблагодарил джинна и отошел к своей лежанке. Как любой россиянин, он умел видеть сквозь узоры расплывчатых, политкоректных фраз.

Итак, статус людей в этом мире крайне низок, и это следует учитывать там, в столице. Во все времена, во всех мирах жители столиц с пренебрежением относятся к приезжим. Неважно откуда ты приехал – в их городе ты всего лишь провинциал, не заслуживающий уважения. А он ко всему еще и человек, то есть, самый презираемый сорт.

– Как все неудачно складывается, – подумал Коля. – Теперь вся надежда на джинна.

На ночь путники не стали останавливаться. У руля встал ифрит, а джинн с Колей уснули прямо посередине ковра. Землянин постарался устроиться с наветренной стороны от джинна, который перед сном решил снова покурить свой кальян.

Рано утром на горизонте путники увидели столицу. Город стремительно надвигался. Уставший ковер, почувствовав конец путешествия, напрягал все силы. Через полчаса он опустился перед городскими воротами.

Полеты над городом категорически запрещены, – пояснил джинн Коле. – Дальше пойдем пешком.

Махмуддин посопел и достал из-за пазухи кулон-переводчик, точно такой же, как и его собственный.

Надень его и носи не снимая. Теперь ты сможешь понимать всех окружающих и разговаривать с ними.

О, уважаемый! Твоя щедрость... – начал было Коля хорошо усвоенные слова благодарности.

Но джинн перебил его:

Поблагодаришь вечером. Это – часть нашей сделки. Надо же тебе как-то общаться с окружающим миром. – Махмуддин посопел еще немного, было видно, что ему очень не хочется расставаться с дорогой вещью.

Не беспокойтесь, Махмуддин. Когда я буду улетатьотсюда, я верну ее вам обратно.

Чело джинна просветлело.

Ну, это когда еще будет, – пробормотал он. Но было видно, что джинн остался доволен Колиным обещанием. Джинн критически оглядел Колю с ног до головы, чтобы убедиться что тот не компрометирует его знатную личность. Осмотром остался доволен.

Теперь им предстояло пройти сквозь ворота. Они уже были открыты. По краям стояли бдительные ифриты. Они без труда определили высокий статус Махмуддина и не стали ничего выяснять, а сразу проводили его в караульное помещение. Джинн пробыл там довольно долго.

В это время оба джинновых ифрита под руководством бритоносого разгрузили первый ковер и принялись его собирать. Коля с интересом наблюдал за ними. Ифриты не скатали его в рулон, как предполагал Коля, а просто сложили пополам. Затем еще раз, и еще раз.

Коля смотрел, все больше и больше удивляясь. Ифриты продолжали складывать ковер пополам, хотя казалось, это уже невозможно. В результате у них получился сверток, объемом с человеческую голову, не больше.

Затем они принялись за багаж, и стали укладывать его в небольшой мешок. Мешок принимал в себя вещи одну за одной, не увеличиваясь в размерах. Каким-то чудесным образом, туда поместились даже самые громоздкие предметы, которые явно должны были занять больше места, чем весь внутренний объем мешка. Покончив с багажом, ифриты умудрились засунуть в мешок и оба сложенных ковра. Затем встали рядом, ожидая хозяина.

Джинн появился в компании начальника стражи. Почтенный вояка был одет с такой же роскошью, как и Махмуддин-аглай. Из-под парчового халата выпирал необъятных размеров живот. Золотой пояс с саблей не мог самостоятельно удерживаться на выпуклости живота, поэтому его поддерживали еще пара ремней переброшенных через плечи. В целом конструкция образовывала нечто среднее между офицерской портупеей и брючными подтяжками.

Начальника стражи сопровождали двое помощников. Они тоже были джиннами, а не ифритами. Но, в отличие от своего начальника и джинна Махмуддина, не имели таких животов, и в своих военных форменных халатах выглядели далеко не так импозантно. Один из стражников нес коловорот, второй тащил огромную флягу, по объему подходившую, скорее, под категорию канистры. Не говоря ни слова, под бдительным присмотром начальства, они проделали внизу бочки отверстие, вставили заранее приготовленный кран, и наполнили канистру. Потом также молча вернулись в караулку.

Начальник стражи цветисто поздравил Махмуддина с прибытием в город, наговорил кучу любезностей и, наконец, тоже ушел. Дорога в город была свободна.

Махмуддин подал знак слугам. Дворецкий легко подхватил мешок с багажом, не оглядываясь, быстро прошел сквозь арку ворот и тут же скрылся в лабиринте узеньких улочек. Ифриты взвалили на плечи по бочке и потрусили следом, не испытывая, казалось, никаких неудобств оттого, что каждый тащил на себе бочку в два раза больше него самого.

Джинн взял Колю под руку, и они неспешно вошли в город.

– Какой все-таки мерзавец, этот начальник стражи, – доаерительно сообщил Махмуддин. – Договорились, что он получит флягу вигрина в качестве платы за вход в город. Все вроде бы по закону. Но ты видел его флягу? А что поделаешь, я ведь еще не вернулся ко двору. А с такими личностями можно спорить, только имея соответствующее положение. Нет, но каков нахал. Это у него называется одна фляга!

Несмотря на ворчание, джинн сиял от восторга. Он был счастлив вновь оказаться в городе, а ругался просто потому, что так положено. Коля также с интересом оглядывался вокруг. Город в целом производил приятное впечатление, хотя и не мог похвастаться архитектурными изысками. Невысокие глиняные дома по восточному обычаю прятались за дувалами, показывая улице лишь глухие стены. Узкая улица была тщательно выметена, по ее краям текли неглубокие арыки с чистой водой.

Прохожие делились на две категории. Подавляющее большинство составляли откровенные оборванцы в ношенных заплатанных халатах, перехваченных на поясе простыми веревочками. Ни о золотых украшениях, ни о драгоценностях и речи быть не могло. Не было даже мало-мальски заслуживающих упоминания животов. Владельцы старых халатов были худы, как щепки.

Тем не менее это были все те же джинны – огромные крючковатые носы, поросшие шерстью, раскосые глаза и небольшие рожки не оставляли сомнений в их расовой принадлежности.

Сколько Коля не приглядывался, он видел либо толстых богатеев в роскошной одежде с золотыми украшениями, либо откровенных бедняков. Никаких признаков среднего класса не наблюдалось. Это показалось Коле странным. Его небогатых знаний в области политической экономии хватало на то, чтобы понимать, что показателем экономического процветания страны является наличие именно этой категория населения.

Здесь следует отметить, что несмотря на нищенскую зарплату и невыносимые бытовые условия, традиционные для российских космонавтов-бюджетников, Коля всегда причислял себя именно к среднему классу. Поэтому на новых планетах он первым делом искал равных себе по социальному статусу. Здесь же таких не было в принципе.

– Однако, сколько здесь бедняков! – не выдержал он.

– А как ты хотел? Джинны испокон веков делятся на богатых благородных владык, подобных мне, и прочих, не заслуживающих права на роскошную жизнь. Разве может быть иначе?

– Ну, в общем-то, я знаю немало планет, где все население живет примерно одинаково.

– Ты еще скажи, что там у всех все есть, – недоверчиво усмехнулся джинн.

– Как вам сказать, примерно так и обстоит дело.

– Ты смеешься надо мной, Коля, – проворчал Махмуддин. – Так не бывает, и быть не может. Потому, что всех много, а всего мало. Это же так просто.

Коля решил не ввязываться в экономический спор.

– Тогда объясните мне, как это устроено у вас.

Махмуддин вновь принял важный вид и начал покровительственным тоном:

– Какой ты непонятливый. Я же объяснял тебе основы устройства мира. Единственно верный порядок вещей состоит в том, что джинны могут быть либо бедными, либо богатыми. Третьего не дано.

Коля почесал затылок. Он вспомнил слова джинна о четырех составляющих их мира. «Ну-ка, как он выкрутится на этот раз?» – подумал Коля и спросил:

– Уважаемый, помнится, вы говорили, что все на свете имеет четыре стороны. Здесь же я пока вижу только два варианта: бедные и богатые. А как же насчет двух остальных сторон?

Джинн неожиданно расплылся в улыбке:

– Молодец, Коля, ты запомнил мои уроки. Конечно же, наше общество состоит из четырех частей. Первая – благородные богатые джинны с животами. Вторая – безродные бедняки. Две остальные составляющие нашего общества – это ифриты и джиннессы.

– Понятно, – кивнул Коля. – Пусть так. Но, допустим, кто-то из бедняков откроет свое дело и станет хорошо зарабатвать. Он ведь, в конце концов, тоже может стать богатым благородным джинном? И даже отрастить себе живот.

– Это не так просто. Благородными джинны становятся от рождения. Джинн низкого происхождения, конечно, может разбогатеть. Ты встретишь здесь немало богатых лавочников. Некоторые даже смогли отрастить вполне приличные животы. Но они по-прежнему лишь низкорожденные, – просто богатые и толстые. Они лишены способностей, которыми обладают истинные благородные джинны. Даже срок их жизни останется прежним, очень коротким, почти как у людей.

Пройдя пару кварталов, Махмуддин и Коля оказались в другой части города. Улицы по-прежнему оставались узкими и кривыми, но за заборами виднелись сады, в которых прятались большие роскошно отделанные особняки.

– Ну вот, мы почти пришли, – сказал джинн. – В этой части города живут благородные джинны. Здесь стоит и мой дом.

Коля завертел головой.

– Где же он?

– Чуть дальше.

Глава 9

Ухарские леса с незапамятных времен пользовались дурной славой. Рассказы о тамошних ужасах из поколения в поколение оставались любимой темой посиделок накануне Дня Выноса Всех Святых. Какими только чертами не наделяла народная фантазия обитателей проклятого места! Но наиболее популярной была версия о неких полузверях-полулюдях, обладающих невероятной свирепостью, невиданной силой и неслыханной прожорливостью.

Стоит заметить, что королевские хронисты всегда оспаривали правильность такого определения, поскольку наблюдать воочию ухарских монстров никому не приходилось. А вот про их зверские аппетиты слышали все, включая сборщиков податей. И года не проходило без разбойных нападений лесных чудищ на закрома и сусеки окрестных обывателей. По словам пострадавших, чудовища сжирали все подчистую, так что у хозяев ничего не оставалось даже на собственный прокорм. Какие уж тут налоги!..

Несмотря на столь тяжелые условия жизни, обитатели тех мест с непонятным упорством отказывались покидать насиженные места и даже нередко уговаривали перебраться сюда своих родственников и просто хороших знакомых. Разумеется, переселенцев вскоре постигала та же участь, и они быстро привыкали рассказывать мытарям о постигшем их несчастье, не оставившем никакой возможности хотя бы частично уплатить налоги как в королевскую, так и в барскую казну.

У самих же сборщиков оставалось только два выхода: либо поверить пострадальцам на слово, либо потребовать от ухарских чудищах подтверждения этих рассказов. Доблестные мытари обычно выбирали первый вариант, справедливо полагая, что, ежели сильных мира сего так волнует недостача сотни-другой золотых, так пусть они сами во всем и разбираются. К тому же, будучи по натуре людьми впечатлительными, они в своих отчетах невольно преувеличивали масштабы бедствия, и соответственно преуменьшали сумму собранных налогов. Для большего правдоподобия.

Дворяне, разумеется, не могли смириться с постоянным дефицитом своих бюджетов. Но как быть, если их отцы, деды и прадеды точно так же страдали из-за чудовищ и ничего с ними поделать не могли? Не бросать же свои немногочисленные дружины прямо в пасть неизвестному, но, несомненно, страшному врагу?! Куда проще отписать жалобу надеже-государю, посетовать на крайнее обнищание своей вотчины и добиться снижения непосильных налогов. Стоит ли уточнять, что и они тоже слегка завышали размеры убытков, но не по злому умыслу, а лишь для того, чтобы его величество, наконец, обратил внимание на творящиеся в его владениях беззакония.

И король обращал. Периодически, раз в пять-десять лет, ему надоедало ежедневно выслушивать слезные письма вассалов, и он повелевал собрать войско и произвести зачистку Ухарских лесов. Защитникам порядка и законности устраивали пышные проводы. Сверкающая доспехами кавалькада очень эффектно смотрелась на дороге, уходящей в сторону злополучного леса; а воодушевление простого народа подогревало мужество и решимость самих воинов.

Однако, углубившись в лес ровно на то расстояние, с какого их уже невозможно было разглядеть с опушки, благородные рыцари вдруг останавливались и устраивали совещание. Оно традиционно проходило по установленному много лет назад неизменному сценарию. Командующий принимал решение выслать вперёд разведчика из числа местных жителей – ведь закованному в броню рыцарю так неудобно пробираться сквозь заросли.

Разведчик долго торговался, объясняя высокую плату опасностью предприятия. Получив деньги вперед, он тяжело вздыхал и отправлялся навстречу «неминуемой гибели». Дальше разведчик в точности повторял маневр благородных господ и останавливался тотчас же, как только убеждался, что за ним уже никто не наблюдает. Просидев до вечера в кустах, он возвращался в расположение части и докладывал, что злобные лесные чудища разбежались, едва прослышав о надвигающейся на них неумолимой расплате. Командующий тут же отправлял в столицу гонца с донесением, лишь чуть-чуть не совпадающим с рассказом разведчика. Всего на одно слово: «остальные чудища разбежались».

После этой победной реляции войско без лишней суеты отправлялось назад. В столице их поджидала торжественная встреча, сопровождавшаяся массовым многодневным пиром, где за королевский счет мог угоститься каждый желающий. Понятное дело, это только усиливало любовь народа к своим защитникам и не оставляло никаких сомнений в заслуженности наград, которые его величество самолично раздавал наиболее отличившимся воинам. А то, что спустя каких-то полгода, нечисть появлялась вновь, никого особо не удивляло – проклятое место, что с него возьмешь?

Одним словом, трудно сказать наверняка, кто именно лучше всех пользовался дурной славой Ухарских лесов. Вероятно, все понемногу. И Брик перестал бы себя уважать, если бы тоже не попытался извлечь пользу из намерения графа ехать в столицу по дороге, ведущей как раз через это гиблое место.

– Как хотите, ваша милость, а мне что-то боязно туда соваться, – начал он жаловаться ещё во дворе трактира. – Может, всё-таки в объезд, по Коридонской дороге?

– Не говори глупостей, Брик! – ответил граф, проверяя подпругу. – Мы же на турнир опаздываем. Или ты забыл, что я в этом году из-за болезни батюшки ещё ни разу в них не участвовал? Если и сейчас вовремя не появлюсь, может случиться много неприятностей. А мы и так уже из-за этих оранжевых чудаков потеряли полдня.

– Так и я о том же, ваша милость, – подхватил слуга, только и ждавший, когда рыцарь вспомнит о вчерашнем происшествии. – Если уж в нашем лесу такие злодеи завелись, что ж тогда в этих Ухарских лесах будет?

– Да ничего не будет, отстань! – граф уже сел на коня и нетерпеливо ожидал, когда Брик упакует все имущество. – Сам прекрасно знаешь, что это все сказки. Нет там никаких чудищ.

– Чудищ-то, может, и нет, – не стал спорить оруженосец. – А вдруг опять лесорубы?

– Лесорубов бояться – за дровами не ходить! – Граф на секунду задумался, правильно ли воспроизвёл народную мудрость, и решил для ясности добавить пару слов от себя. – Ты же видел, как я с ними расправился. И другим разбойникам, если они действительно прячутся где-то в лесах, скоро станет известно, что случилось с их собратьями по ремеслу. Они разбегутся, как только заслышат мой рыцарский рог.

– А вот этого как раз делать и не стоит, ваша милость, – Брик озабоченно почесал в затылке. – Я вам так скажу: тише будешь – дальше уедешь.

И опять графу показалось, что раньше пословица звучала как-то иначе, но он не стал затягивать дискуссию, а использовал более простой способ установления истины – хозяйский приказ.

– Хватит болтать, Брик! Садись на своего скакуна и в дорогу.

Однако до победы было еще далеко. Оруженосец проиграл первый раунд боя, но сдаваться не собирался:

– Ва-а-аша милость! – заныл он. – Но вы мне хоть лекарство против страха принять дозвольте.

– Какое ещё лекарство? – не понял рыцарь.

– Ну, как же? – осклабился слуга. – Это вы, благородные господа, от природы своей отважны, а нам, простым людям, для храбрости особый эликсир требуется.

– Ах, вот в чём дело! – догадался, наконец, граф. – Да ты и так после вчерашнего сейчас редкостным храбрецом должен стать.

Что правда, то правда. Предложение попить пива за хозяйский счёт оказалось слишком заманчивым, да и желающих «проследить, чтобы этот проходимец не напился» нашлось в избытке. И если бы не кузнец, слышавший слова графа и не желавший потерять такого выгодного клиента, Брик бы ещё долго сидел в трактире. А так пришлось догуливать во дворе возле кузни. Каковой факт крайне прискорбным образом сказался на самочувствии оруженосца, и сейчас Брику действительно необходимо было лекарство, но вовсе не от страха, как он пытался представить дело своему господину.

– Так это ж я вчерашний испуг лечил, ваша милость! – не растерялся слуга. – А сейчас хотелось бы немного впрок. Для этой, как ее, профилактики.

– Ишь, чего выдумал! – усмехнулся граф. – Где ж это видано, чтобы рыцарь перед походом своего оруженосца поил? Вот щитом по голове я тебя угостить могу, чтобы она не по пустякам болела, а по делу. Всё, я поехал, догоняй!

Энимор слегка сжал коленями бока своему коню. Больше умному животному и не требовалось: через пару мгновений всадник уже направлялся по узкой деревенской улице в сторону Ухарских лесов.

Тут же с заднего двора трактира донесся жалобный треск ломающихся досок. Это робот отправился огородами в ту же сторону, что и хозяин. И если какой-нибудь забор мешает выполнить приказ – что ж, тем хуже для забора. Сомнения и поиски компромиссного варианта в программе робота не предусмотрены.

Известно, что роботам запрещено передвигаться по улицам, как и по любым другим дорогам, Закон этот был принят, как и все подобные законы, с наилучшими намерениями. Считалось, что появление на улицах железных людей может напугать животных и помешать движению. И, вообще, роботам не место там, где ходят приличные люди.

Как обычно, в своем желании облагодетельствовать народ, создатели законов не разглядели обратную сторону. Роботам в любом случае приходилось как-то передвигаться. Если нельзя по дороге – значит, шли рядом. Особой деликатностью роботы никогда не отличались, а само строение их тел избавляло от необходимости обходить препятствия, неизбежно возникающие на пути вне дорог.

Робот прошел по деревне, словно танковый клин по пехоте. Завизжал поросенок, не успевший увернуться от металлической ноги, замычала испуганная корова. Суматошное кудахтанье и хлопанье крыльев возвестили, что на пути у робота оказался чей-то курятник. Хозяева неудачно расположенного строения с криками и причитаниями выскочили из дома, и принялись ловить свою живность. Соседи, за много лет привыкшие к подобным сценам, делали вид, что помогают; хотя большей частью просто глазели на неожиданное развлечение. Кое-кто злорадно хихикал.

В это время четвертый, если считать вместе с графским конем, член команды стоял во дворе трактира, не обращая никакого внимания на поднявшийся переполох. Брик, не спеша, взвесил слова господина, повертел их в голове так и этак, и решительно повернулся к стоявшему неподалеку трактирщику:

– Слышал, что их милость сказать изволили? Где это видано, чтобы благородный господин собственноручно своего оруженосца вином потчевал, а трактирщик руки в боки прохлаждался? – заявил он, старательно копируя хозяйские интонации. – А ну-ка тащи сюда бутылку игристого! Да поживей, мы торопимся.

Неизвестно, что бы вышло из его затеи, если бы в это время из погреба не вылезала дочка трактирря с целой грудой бутылок. Брик заметил ее первым, подбежал и выхватил добычу из рук застывшей в изумлении девушки. Пусть не игристого, зато не одну, а две бутылки. Крикнув на бегу «Спасибо, добрая душа!» оруженосец ловко, без помощи рук, вскочил на своего мула и помчался догонять графа.

– А деньги? – крикнул вслед опомнившийся трактирщик.

– Запиши на счёт его милости, - не оборачиваясь, ответил Брик. – В первый раз, что ли?

Конечно, не в первый. Оттого-то трактирщик и беспокоился, что прекрасно помнил, чем ответил граф на его последнюю просьбу оплатить счета. Тяжело вздохнув, он взял в руки метлу и отправился в хлев. Эта привычка появилась у него пару месяцев назад, когда очередной благородный гость задолжал ему десять золотых.

У дверей он оглянулся и, убедившись, что его никто не увидел, тщательно притворил за собой дверь. Трактирщик подошел к старому ослу, привязанному в отдельном стойле.

– Запишешь на счет его милости!

С этими словами он с размаху опустил метлу на спину осла. Тот только недоуменно повел ушами.

– Все вы хороши, а еще называетесь благородные господа. Вот так я бы вас всех отделал! Вот так, вот так!

Метла гуляла по шкуре пожилого осла, выколачивая из нее пыль. От возбуждения трактирщик аж подпрыгивал при каждом ударе. Осел жмурился и поводил головой, явно не понимая, чем заслужил подобное обращение.

– Хуже разбойников, вот вы кто. Мерзавцы последние. Вот так, я вас, вот так! – продолжал усердствовать трактирщик.

Постепенно его возбуждение стихло. Он уже скорее не бил, а гладил осла.

– И слуги их ничем не лучше. Казалось бы, эти-то уж свои, сами из бедняков вышли. Так нет, туда же. Игристого ему подавай, простое он уже и видеть не хочет. Вот ты скажи мне, как дальше жить-то?

Трактирщик забыл про метлу. Теперь он сидел на полу и обнимал осла за шею, уткнувшись лицом прямо в серое отвисшее ухо.

– Один ты у меня остался, один ты меня понимаешь.

Побеседовав с ослом еще пару минут, трактирщик выше из хлева. Он чувствовал себя прекрасно. Осел тоже был доволен – после таких визитов он всегда получал двойную мерку овса.

[1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9]

 

Санитарный инспектор Программист для преисподней Кодекс джиннов Сборник рассказов - фантастика Сборник рассказов - проза Программист для преисподней Санитарный инспектор