содержание
Программист для преисподней
(роман)
[1]
[2]
[3]
[4]
[5]
[6]
[7]
Санитарный инспектор
(роман)
[1]
[2]
[3]
[4]
[5]
[6]
[7]
[8]
[9]
Послесловие автора
фантастические рассказы
Ох уж эти компьютеры...
(юмористическая фантастика)
Made in USSR
(новейшая история в байках, кухонных разговорах и отступлениях автора)
Made in Israel
(русские пришли!)
проза
юмор
Гастрономическая история (юмор)
обратная связь
|
|
[1]
[2]
[3]
[4]
[5]
[6]
[7]
[8]
[9]
Санитарный инспектор
(роман)
Глава 8
Вызов шефа застал меня на рассвете. Как был, в пижаме, я выскочил из постели и рванул к устройству связи. Запыхтел аппарат защитного экрана. Наконец передо мной возникло изображение Макара Ивановича.
— Доброе утро! — улыбнулся тот, разглядев мой внешний вид. — Ранняя пташка жирного червяка съедает.
— Вы что-то раскопали? — вместо приветствия ответил я. Ну, не люблю я рано вставать, особенно если почти не спал ночью.
— Ничего особенного. Все материалы я тебе посылаю параллельно с нашим разговором, посмотришь на досуге. А выводы аналитического отдела сообщу тебе сразу. Итак, ничего криминального за Деметрой не числится. Планета закрытая, почти никакой информации о ней нет. Неизвестно даже точное количество населения — перепись не проводили с момента высадки.
Я присвистнул: такое обычно встречается только на отсталых феодальных планетках.
— На Деметру почти никто не летает, туризма нет. Иммиграция с планеты невысокая. Если кто и улетает с Деметры, то делают это через соседнюю планетную систему. Там полный разгул демократии, приезжих не регистрируют, все следы теряются. Так что дальнейший поток иммигрантов проследить невозможно.
Я кивнул.
— Да, я обратил внимание в космопорту, что пассажирские перевозки совсем чахлые.
— Хорошо, пока у нас все стыкуется. Теперь экономика. В Городе страшная безработица. Опять же, из-за отсутствия точных данных судить трудно, но аналитики примерно вычислили вероятный объем населения, исходя из начального числа колонистов. Цифры получились приближенные, но по этим прикидкам безработица на Деметре составляет порядка от семидесяти до девяноста процентов трудоспособного населения.
— Так много? Я не ослышался?
— Нет со слухом у тебя все в порядке, я просматривал результаты твоего медосмотра, — усмехнулся шеф. — Еще раз говорю, цифры ориентировочные. Однако есть и точные данные. Общая сумма пособий по безработице, которые отправляют с Земли на Деметру, действительно очень солидная. Считай, бюджет небольшой страны.
— Безработных на Деметре содержит Земля?
— Не только Земля. Пособия перечисляются из фондов социальной защиты Организации Объединенных Планет. Колония на Деметре не объявляла независимости и поэтому формально находится под патронажем ООП.
— Постойте... — Я все никак не мог поверить. — А рудник?
— Что — рудник?
— Рядом с Городом находится рудник. Весь проект затевался именно ради добычи полезных ископаемых на руднике. Изначально Город был просто шахтерским поселком. Ради работы рудника и затеяна колонизация Деметры.
— Вот мы и добрались до главного. Рудник продолжает функционировать на одном уровне уже более пятидесяти лет.
— Мне это кажется странным. Давным-давно должны были все выскрести. Хотя мне Ривкин объяснял, что там идет непрерывный процесс восстановления запасов сырья. Это действительно так?
— Да, действительно так. Это мы проверили в первую очередь. Рудник не афера и не миф. Он действительно существует и поставляет реальную продукцию. Другое дело, что затраты на производство постоянно растут. Компания вынуждена поднимать цены, но себестоимость тут же поднимается вместе с ними.
— Подождите. Если это так, то рудник не приносит дохода. Зачем же его продолжают эксплуатировать?
— А куда прикажешь деть рабочих? На Деметре больше нет никаких предприятий. Закрыть рудник значит оставить без работы весь Город, а там и без того тотальная безработица.
— Что-то у меня не стыкуется. Ведь компания, эксплуатирующая рудник, наполовину частная. Можно допустить, что ООП может продолжать бесприбыльный проект ради сохранения нормального уровня жизни и занятости населения на Деметре. Но что получает второй компаньон, Бейлз? Зачем ему такая благотворительность?
— Я тоже задал такой вопрос. Оказывается, он не просто на паях с ООП. В контракте оговорено, что при любой ситуации Бейлз имеет право на минимальную маржу прибыли. При расчетах прибыли Бейлз получает свою обязательную квоту. И лишь потом остаток делится пополам.
— Понял, — кивнул я. — Могу предположить, что после того как он выбирает свою обязательную долю, от прибыли уже ничего не остается.
— Совершенно верно. Удивительным образом, несмотря на все манипуляции с ценами, рудник регулярно обеспечивает Бейлзу его минимальную маржу прибыли и ничего сверх этого.
— Спасибо, это уже теплее.
— Это горячо. Ты оказался прав насчет рудника. Разберись, как это у Бейлза получается. Мне очень интересно.
Ишь ты, любознательный какой.
— Это все?
— На мой взгляд вполне достаточно. Направление мы тебе дали, дальше копай самостоятельно.
Шеф полистал блокнот:
— Да, вот еще одна интересная деталь. На Деметре есть свой университет. Солидная организация, полностью субсидируемая ООП. Пять факультетов, плюс докторат. Ректор — выпускник Кембриджа. Десяток профессоров, куча ассистентов и сотни студентов. Стипендии, гранты, все как положено. Но есть один момент. За пятьдесят лет существования университет не провел ни одной конференции и никуда не посылал своих представителей. Аналитик проверил по спискам научных публикаций, и оказалось, что от имени университета не было опубликовано ни одной научной работы. Ни одной статьи, ничего. Тебе это ни о чем не говорит?
— Тут как раз все просто. Воруют.
— Я тоже так думаю. Скорее всего, университет существует только на бумаге. Это не совсем та информация, которая тебе нужна, но общую обстановку проясняет.
— Согласен. Судя по тому, что я уже видел, Город совершенно закрыт. Сотрудники ООП живут за его пределами, на соседнем островке. Бывают там только по делам. В общем, идеальное место для подобного рода мошенничеств.
— Вот и займись этим тоже. Но помни: основная задача — это рудник и Бейлз. Я посмотрел твое интервью с Гарри Найтом. Мне все больше не нравится эта история.
— Мне тоже.
— И будь повнимательнее. Они там сидят очень плотно, процедура приема проверяющих должна быть отлажена. Попробуй для начала раскрутить этого Ривкина на взятку.
— Это он всегда с удовольствием. Уже предлагал, сразу по дороге из космопорта. Но тогда мне сразу придется улететь.
— А ты покапризничай, у Ривкина не бери, выйди на самого Бейлза. В первый раз, что ли?
— Да, конечно, я этим и занимаюсь.
— Добро. Завтра жду отчет. И будь осторожен. Не зря ведь на «Северной Звезде» тебя поджидали. Ну все, будь здоров.
— Шеф, одну минуту.
— Да?
— Макар Иванович, скажите, а не случались ли на Деметре несчастные случаи с приезжими?
— Не хотел тебе говорить, думал: сам увидишь в информации, которую я послал. Но раз уж ты спросил... — Шеф вздохнул. — Пять лет назад во время комплексной проверки на Деметре скончался ревизор с Земли. Внезапный обширный инфаркт. Врачи сумели только констатировать смерть.
— Это бывает.
— Эксперты смотрели его медицинскую карточку — парень был абсолютно здоров.
— Считаете, что это было замаскированное убийство?
— Да нет. Мы проверили все досконально. Труп заморозили и отправили на Землю, вскрытие делали земные криминалисты. Там действительно был обширный инфаркт. Никаких следов специальных препаратов, которые могли его вызвать, не обнаружено. На теле никаких следов насилия. Только сильно обожжены ладони обеих рук.
— Ожоги ладоней? Откуда?
— Это установить не удалось. Врачи не придали им большого значения, только отметили сам факт.
— Хорошо, буду беречь нервы и ладони. А как его звали, кстати?
Шеф опять принялся копаться в записях:
— Стивен Дуглас. Зачем тебе это?
— Не знаю. Возможно, пригодится. Спасибо за информацию.
— Добро. Конец связи.
Я сбросил полученные с Земли данные в память своего компьютера. Затем выключил устройство связи и спрятал его в чемодан-сейф. Посмотрел на часы. Было еще довольно рано, но опять ложиться смысла не было. Я принял душ, побрился и оделся. Сел к компьютеру и бегло просмотрел присланную шефом информацию. Ничего нового я там не обнаружил. Наши аналитики умеют четко формулировать главные выводы. Если они ничего больше не увидели, то вряд ли я найду что-нибудь более существенное, чем мне уже сообщили.
Я откинулся в кресле и потянулся. В конце концов, если я не сплю, почему должны дрыхнуть все остальные? Я взял визитную карточку и позвонил Ривкину. С удовлетворением отметил, что разбудил его. Несмотря на неожиданный подъем в ранний час, Ривкин, как всегда, был сама любезность.
— Господин Карачаев, здравствуйте! Я уже начал беспокоиться. Как вы себя чувствуете? У вас все в порядке?
Не знаю, как у других, но у меня вопросы о здоровье всегда вызывают лишь недоумение. С трудом я вспомнил, что Ривкин беспокоится о моей язве. Угораздило же ее придумать!
Я невразумительно пробормотал нечто похожее на вежливую благодарность и сходу поинтересовался, когда мы начнем работать. Ривкин в ответ сообщил, что сейчас мне привезут все документы. После чего предложил встретиться внизу в ресторане.
— В котором часу вы обычно завтракаете? — поинтересовался он.
— Утром, — схамил я.
Ривкин проглотил и это:
— В таком случае жду вас через час в холле.
На том мы и расстались.
Не успел я положить трубку, как в дверь постучали. Я открыл и увидел коридорного. Видимо, он уже давно ждал под дверью. Посыльный толкал перед собой тележку, на которой аккуратными стопками были разложены папки с документами, компьютерные диски, инфокристаллы, видеокассеты и черт знает какие еще носители информации.
— Господин Ривкин велели передать вам, что здесь только общая информация.
Я удивленно осмотрел горку предметов на тележке, и недоуменно переспросил:
— Только общая информация? Значит, будет еще и дополнительная?
— Основное дополнение господин Ривкин занесут лично, — сообщил мне вытянувшийся по струнке коридорный.
Ага, основное дополнение, как выразился посыльный, есть не что иное, как вожделенная взятка. Спасибо, Ривкин, вижу, что вы меня уважаете. Но рано, рано. Будем считать, что я еще не созрел.
Я сунул коридорному мелкую купюру, которую тот принял как должное и тут же исчез. Умение обслуживающего персонала гостиниц мгновенно исчезать после получения чаевых граничит с запредельными возможностями. Только что парень был здесь, назойливо лез в глаза, всем своим видом показывал, что с удовольствием исполнит любую мою просьбу. Да что там просьбу, он счастлив просто находиться рядом со мной, если ему, конечно, будет дозволено. Однако, получив желанную бумажку, парень мгновенно растворился в воздухе. Ну да бог с ним. Говорят, им вообще не платят зарплату, считается, что чаевых вполне достаточно.
Я снова сел к столу и окинул взглядом груду информации. Она, конечно, не предназначалась для детального исследования. Просто положено предоставить проверяющему в полном объеме все отчеты, служебную переписку, накладные, счета-фактуры, выписки из актов, докладные записки, протоколы совещаний и бесконечное множество других служебных бумаг, без которых немыслимо существование уважающей себя организации. Я наугад покопался в этих сокровищницах канцелярского искусства.
Мое внимание привлекли заказы на большие партии горного оборудования. Здесь были и проходческие комбайны, и перерабатывающие комплексы, роботизированные станции первичной переработки сырья. Часть оборудования составляли комплексы жизнеобеспечения для работы людей в агрессивной, вредной для здоровья среде. Судя по актам списания дорогостоящего оборудования, условия в шахтах были чрезвычайно тяжелые и техника часто выходила из строя. Вместо списанного оборудования, администрация рудника регулярно закупала новое. Все агрегаты были дорогостоящие, самых новейших марок.
Экономические результаты деятельности рудника не впечатляли. Основная часть доходов уходила на закупку оборудования. Остальное распределялось внутри большого количества благотворительных фондов на Деметре. Оставшаяся после всех этих расходов прибыль едва покрывала текущие затраты на выплату жалования рабочим и административному составу.
Это был чисто благотворительный проект. По крайней мере, так следовало из предоставленных мне документов. Непонятно было лишь одно — зачем фирма «Бейлз и сыновья» участвует в этом проекте, явно малоприбыльном для них. При современном бурном развитии добывающей отрасли, в которой специализируются господа Бейлз, существует множество привлекательных проектов, в которые они могли бы вложить свой капитал со значительно более высокой отдачей. Тем не менее, их фирма уже более полувека с упорством продолжает держаться за этот проект.
Вот это я попробую сегодня выяснить. Я позвонил Джейсону и пригласил его на завтрак. Оказалось, что он уже внизу и ждет меня. Пришлось поторопиться. Я быстро навел порядок в комнате, то есть пошвырял в свои знаменитые чемоданы все предметы, не относящееся непосредственно к санитарному инспектору, и запер их своим личным кодом. Затем повязал галстук и вышел из номера.
В холле меня ожидали Джейсон и Ривкин Они о чем-то оживленно беседовали. Чудесный парень этот Джейсон, со всеми мгновенно находит общий язык. Меня искусству общения специально учили, а вот у него это умение, видимо, врожденное. Я поздоровался с обоими, и мы вошли в ресторан. Завтрак был не очень обильный и оставлял место для скорого обеда. Мне отдельно подали диетический комплекс, состоявший из тарелки овсянки, стакана молока и чего-то еще, такого же неаппетитного. Я меланхолически жевал все это, ругая себя за выдуманный больной желудок. Все, к обеду выздоровею, пообещал я себе.
Отодвинув недоеденную овсянку, я громко сообщил:
— Ривкин, я хочу осмотреть рудник.
— Простите, — растерялся Ривкин. — Мы ведь уже договорились, что вы будете работать у себя в номере. Я прислал вам всю документацию. Давайте прямо сейчас, после завтрака, поднимемся к вам и я дам все необходимые пояснения.
Что-то он не в восторге от моей идеи посещения рудника.
— Не утруждайтесь. Если вам некогда, то я поеду один. Но машину приготовьте, — довольно резко отказался я.
— Нет-нет! — Ривкин уже пришел в себя. — Я никак не могу допустить, чтобы вы поехали туда. С вашим здоровьем… Я никогда не прощу себе, если с вами что-то случится. Я вас очень прошу: давайте поднимемся в ваш номер. Не сомневайтесь, я владею полной информацией по всем интересующим вас вопросам.
Мне уже не просто предлагали взятку. Мне ее насильно впихивали. Еще немного, и Ривкин достанет кошелек и начнет отслюнявливать купюры прямо здесь. Уж очень он не хочет, чтобы я ехал на рудник.
— Ну вот что, Ривкин, — сказал я, поднимаясь из-за стола, — я сейчас выхожу и еду на рудник. Если хотите, присоединяйтесь.
Я действительно встал и пошел к выходу.
— Хорошо, хорошо, не волнуйтесь, пожалуйста! — Ривкин догнал меня и пошел рядом. — Сейчас я все организую.
Он что-то быстро скомандовал в коммуникатор, и мы вышли в холл. Джейсон с тоской посмотрел на недоеденную телячью котлетку под соусом из белого вина с трюфелями и отправился за нами.
Лимузин ждал нас перед входом. Джейсон с Ривкиным, вновь о чем-то болтая, уселись в салоне. Я махнул им рукой — мол, продолжайте трепаться — и закрыл за ними дверь. Сам я прошел вперед и, по своему обычаю, сел рядом с водителем.
Шофер удивленно посмотрел на меня, но ничего не сказал. Он сидел за рулем взмыленный — пока мы спускались из ресторана, он успел прибежать в гараж, вывести оттуда и подать нашу машину к самым дверям гостиницы. Теперь он сидел запыхавшийся, но чрезвычайно гордый тем, что все сделал как надо.
Когда мы садились, я внимательно присмотрелся к нему. Одет он был в фирменную одежду гостиничного персонала. Значка миссии ООП на лацкане, как и у всей обслуги, у него не было. Значит, либо местный житель, либо временный наемный работник. Об этом я и спросил его по дороге.
— А вы сами как думаете? — не очень вежливо пробурчал он. Похоже, мой вопрос вызвал у него раздражение.
— Мне почему-то кажется, что вы не из Города, — осторожно сказал я.
— Угадали с первого раза. — Моя проницательность пришлась по душе водителю. — На вашем месте я бы заранее побеспокоился о том, чтобы мой водитель был не из городских.
— Что, там так плохо водят?
— Ну, если вы собрались покончить жизнь самоубийством, то тогда это для вас самый подходящий водитель. А если хотите остаться в живых, то не подпускайте их к машине на пушечный выстрел.
— Даже так? А как же вы там ездите?
— Я там бываю раз в месяц и каждый раз потом прошу прибавку за вредность.
— И что, дают? — спросил я, заранее зная ответ. Но водителю надо было выговориться, и я подбадривал его.
— Ага, потом догоняют и еще дают, — усмехнулся водитель. — Лучше уж на грузовике работать. Откатался туда-сюда между портом и рудником и возвращайся в гостиницу. Подсчитывай зарплату и оставшиеся дни.
— Кстати, о водителях грузовиков. Почему они живут в гостинице, ведь это для них очень дорого? Им же могли предоставить жилье в Городе? В конце концов, сами могли бы снять там себе квартиры.
— Да ты че! — засмеялся водитель. Потом опомнился и стал лихорадочно извиняться. — Простите меня, пожалуйста, сэр, я не хотел вас обидеть. Только не говорите Ривкину, он и так меня терпеть не может, а теперь точно выгонит. А мне ведь до конца контракта еще только месяц дотерпеть.
— Не переживай, не буду я на тебя жаловаться, — успокоил я его. — Ты лучше объясни мне: почему шоферы так невзлюбили Город?
— Не место там нормальному человеку, вот что я вам скажу.
— Вот как?
— Да, не место. И вы тоже поостерегитесь туда ездить. Не надо.
— Что-то ты меня совсем запугал. Что же там такое страшное происходит? Может, я теперь, наоборот, специально туда поеду, чтобы выяснить.
— Не пугаю я. А ехать туда не надо, вот. Просто не надо туда ездить. И вообще, ничего я вам не говорил, ничего я не знаю. Меня наняли отвести вас на рудник, я и везу. А Город-шмород, это меня не касается.
Водитель демонстративно вцепился в руль и прибавил скорости. Увидев, что разговаривать тот больше не собирается, я решил сменить тему. Мне вспомнилось странное словечко, которое несколько раз мелькало вчера вечером в разговорах за соседними столиками в ресторане.
— Слушай, а что такое ткана?
Машина едва заметно вильнула.
— Не знаю, — быстро ответил водитель и замолчал окончательно.
Я обернулся лицом к салону, где Джейсон и Ривкин по-прежнему оживленно переговаривались. Я перегнулся через сиденье:
— Ривкин, а что такое ткана?
Ривкин едва заметно вздрогнул:
— Простите, не расслышал.
Говорить было действительно непросто, лимузины не предназначены для переговоров с переднего сиденья.
— Я спросил — что такое ткана?
Ривкин еще немного помедлил и ответил:
— Это местное растение. Содержит полезные минералы, необходимые в этом климате.
— Скажите, — прокричал я. — А в нашем ресторане можно ее заказать? Как ее готовят?
Ривкин уже взял себя в руки. Он улыбнулся и заметил:
— В фактории ее нет. Это не еда. Ткану используют как обычные пищевые добавки. Она необходима только колонистам, постоянно проживающим в Городе. Члены миссии, проводящие на Деметре не больше года, в ней не нуждаются.
Я кивнул и отвернулся.
— А вы пробовали ткану? — спросил я водителя.
— Да что я, ненормальный! — резко ответил водитель. — Вот, смотрите!
С этими словами он снял обе руки с руля и протянул их мне ладонями вверх. Я машинально оглядел их. Ладони как ладони, ничего необычного. Я недоуменно поднял голову.
Водитель, спохватившись, снова положил руки на руль и быстро заговорил. В его тихом голосе слышалась откровенная мольба:
— Пожалуйста, не расспрашивайте меня ни о чем. Я простой водитель, у меня через месяц кончается контракт. Я хочу спокойно доработать, получить деньги и убраться отсюда. Мы все даем подписку о неразглашении производственных секретов. Поэтому, пожалуйста, не надо меня больше ни о чем спрашивать.
Мне стало жаль парня. Простой трудяга, прилетел сюда заработать и влип в какое-то дерьмо. Ладно, это его проблемы. Мне хватает своих.
Я как бы ненароком глянул в зеркальце и прислушался. Ривкин что-то настойчиво выяснял у Джейсона. Пару раз мне послышалось слово «ткана». Джейсон в ответ только пожимал плечами и разводил руками. Его искреннее недоумение вроде бы успокоило Ривкина. Он вернулся к прерванному разговору и больше не подавал внешних признаков беспокойства.
Однако первое, что он сделал, когда мы вышли из машины, это отвел меня в сторону и стал рассказывать:
— Вы знаете, на Деметре ящеры выращивают множество интересных фруктов с экзотическим вкусом. Видимо, вчера вы не обратили внимания, их всегда включают в меню. Когда мы вернемся в гостиницу, я распоряжусь, чтобы вам дали их попробовать.
Я вежливо поблагодарил. Ривкин чуточку помялся, а затем добавил:
— Скажите, пожалуйста, почему вас заинтересовала именно ткана? Вам кто-то о ней рассказывал?
Я сделал вид, что мучительно пытаюсь вспомнить:
— Совсем недавно, буквально несколько дней назад, слышал о ней в разговоре. Никак не могу вспомнить точнее.
Ривкин удивился:
— Несколько дней назад? То есть еще до вашего приезда на Деметру?
— А, вспомнил. Это было на борту «Северной Звезды». Я там познакомился с очаровательной женщиной. Баронесса дин Гольд, вы случайно не знаете ее? — бросил я пробный шар.
Ривкин, ничуть не смутившись, сделал отрицательно-самоуничижительный жест, мол, откуда нам, с нашим пролетарским происхождением знаться с аристократами. Впрочем, возможно, он действительно не знает ее, спектакль на лайнере могли подготовить без его участия.
— Так вот... — Я по привычке последних дней продолжал валить все на не вовремя подвернувшуюся лжебаронессу. — Когда госпожа дин Гольд узнала, что я лечу на Деметру, она рекомендовала мне обязательно попробовать ткану. Сказала, что я испытаю восхитительные ощущения.
— Странно, странно. Ткана не имеет вкуса. Я уже говорил, это, скорее, лекарственный препарат. Его принимают только жители Города. А эта баронесса... простите, не запомнил имя...
— Дин Гольд.
— Да-да. Та вот, госпожа баронесса дин Гольд бывала на Деметре?
— Э-э, не могу вам сказать. Мы просто разговаривали о том о сем. Знаете, как это бывает на корабле. Она упомянула ткану, услышав о Деметре, и разговор быстро перешел на другую тему. Я и не вспоминал об этом, пока не прилетел сюда.
Я остановился, показывая, что эта тема меня больше не интересует.
— Однако, пора бы нам осмотреть рудник.
Ривкин с легкостью согласился и бросился впереди меня показывать дорогу. Он снова стал простым порученцем, который сопровождает олуха-начальника при осмотре сложного производства. Мы подошли ближе.
Рудник никак не походил на то, что я ожидал увидеть. Перед нами расстилалось огромное болото, над которым клубился густой зеленоватый туман. То там, то тут из болота торчали искусственные насыпные острова, соединенные между собой цепью шатких подвесных переходов. По мостикам с привычной ловкостью перебегали рабочие-ящеры. Вдалеке над поверхностью воды выступали длинные трубы, из которых периодически вырывались клубы черных густых выбросов. Дым был страшно вонючий: порывы ветра доносили до нас отголоски его неприятного резкого запаха.
По узкой асфальтированной тропке мы подошли ближе к берегу. Здесь начинались бесчисленные туннели и шахты. Они под наклоном уходили в недра болота. Основное оборудование, как объяснил мне Ривкин, находилось в глубине под поверхностью. Из шахт действительно доносился монотонный гул работающих тяжелых механизмов.
Я вспомнил климатические установки на Терции. Закладывая под ними атомные мины, я успел хорошо изучить систему тоннелей и карьеров, прорезавших гранит островов. Огромные сооружения были полностью автоматизированы, на островах не было ни одного человека. Однажды построенная и отлаженная климатическая установка может работать совершенно автономно, без вмешательства человека.
Здесь картина была иной. Привычных роботов и роботизированных машин не было и в помине. Знаменитый лозунг «Автоматика может многое, но не все» на Деметре был творчески переработан и выглядел так: «Автоматика может, но ящер лучше». Ящеры были повсюду. Они легко передвигались по колено в отвратительной жиже, которая не причиняла им ни малейших неудобств. Одни спускались в низкие полузатопленные туннели, навстречу им поднимались другие.
Рудник не поражал масштабами. Все имело какой-то доморощенный вид. Ящеры с трудом протискивались в узкие шахты, более похожие на норы. Всюду встречались обломки брошенных и ржавеющих механизмов.
Мы прошли мимо входа в большой туннель. Вход был закрыт бетонной плитой, к ней сиротливо прислонился большой робот-экскаватор. Он был старый и сломанный. С него уже сняли все, что можно было унести, и теперь робот тихо ржавел возле входа в заброшенный туннель. Рядом с закрытым входом были устроены несколько новых, значительно меньшего диаметра. Из одного, пыхтя и погромыхивая сцепкой вагончиков, выезжал недлинный шахтный поезд. Небольшой локомотив, гибрид трактора и плоскодонной баржи, тянул за собой груженые вагонетки с поплавками вместо колес. Ящер, сидевший в специальном кресле, приспособленном для существа с хвостом, не обратил на нас внимания, лишь дал короткий предупредительный гудок.
Пока мы шли, разглядывая окружающее, Ривкин объяснял мне происходящее. Шум вокруг стоял такой, что я не слышал ни единого слова из его объяснений. Оставалось только с умным видом поддакивать и понимающе кивать головой. Большего от меня и не требовалось.
Мы прошли дальше. Здесь из темного, резко уходящего в глубину тоннеля выходила бесконечная лента транспортера. Его ковши были наполнены густой вязкой массой ядовито-зеленого цвета. Транспортер оканчивался над большой емкостью, в которую и вываливал свое содержимое. Несколько ящеров с лопатами в лапах стояли рядом и следили, чтобы зеленая жижа попадала точно по назначению. Иногда содержимое транспортера проливалось мимо емкости, и тогда ящеры, о чем-то оживленно переговариваясь на своем языке, собирали ее лопатами и запихивали в чан.
Впервые за время пребывания на Деметре мне представилась возможность рассмотреть местное население. Невысокие ящеры были идеально приспособлены для передвижения в окружавшей их болотной топи. Их короткие ноги оканчивались широкими мягкими подошвами, которые шлепали по грязи, не проваливаясь в нее. Яркие комбинезоны рабочих, странного на человеческий взгляд покроя, освежали окружающий болотно-промышленный пейзаж.
Ящеры прекрасно справлялись со своими обязанностями. Они работали быстро и слаженно. Маленькие работяги сновали тут и там, чем-то напоминая муравьев, однако в их копошении была видна четкая организация. Я видел, как рабочие-ящеры по команде бригадира выстроились цепочкой. Они быстро и ловко стали передавать друг другу кирпичи из штабеля. Кирпичи, быстро переходя из лап в лапы, исчезали в темноте туннеля. Горка стройматериала таяла на глазах. Я с восхищением и откровенным удивлением наблюдал за ними. До сегодняшнего дня я был совершенно уверен, что подобная технология последний раз применялась при строительстве египетских пирамид.
Я отказался от мысли увидеть здесь то уникальное дорогостоящее оборудование, которое, судя по накладным, в огромных количествах закупалось для рудника. Было ясно, что ящеры с обычной киркой и лопатой справляются не хуже современных автоматизированных и роботизированных комплексов. Что ж, такой метод получения левой прибыли известен давно и практикуется на многих субсидированных предприятиях. Грех не использовать деньги, которые спонсоры выделяют на развитие производства. Мало у кого хватает сил не поддаться искушению и не положить эти деньги прямиком себе в карман.
Наверняка на это и обратил внимание мой предшественник. Он не мог не заметить, если действительно прилетел на Деметру для инспекции, а не за очередной взяткой. Но за обнаружение подобных махинаций ревизоров не убивают. Значит, он раскопал что-то еще. Несчастный Стивен Дуглас увидел кое-что посерьезнее, чем обычные приписки в отчетности. Это должна быть такая тайна, которую ни в коем случае нельзя выпустить за пределы планеты. Даже ценой убийства инспектора Организации Объединенных Планет. А в том, что Стивена Дугласа убили, я не сомневался ни минуты.
Мы обошли по дорожке часть рудника и вышли на большую асфальтированную площадку. Там стоял огромный карьерный грузовик, готовый к погрузке. Водитель грузовика был первым человеком, которого я увидел на руднике. Это меня очень заинтересовало. Я вспомнил разговор с Гарри Найтом. Его специально наняли, чтобы сообщить по гипервидению, как люди-шахтеры работают на руднике вместе с ящерами. Пока же, кроме водителей, других людей на руднике я не видел. Было непонятно, как вообще люди могут работать в такой тесноте и грязи. Я обратился к Ривкину. Из-за постоянного шума вокруг приходилось кричать во весь голос.
— Водители грузовиков, это единственные люди на руднике? Вы говорили, что здесь работают целые бригады поселенцев! Где они?
Ривкин махнул рукой в сторону небольшого приземистого здания на краю асфальтового покрытия:
— Пойдемте в контору! Там можно говорить спокойно!
Контора встретила нас тишиной, чистотой кондиционированного воздуха и ароматом свежего кофе. Нас усадили на стулья, а конторский служащий с эмблемой ООП на рукаве комбинезона тем временем приготовил нам кофе. Пока мы с Джейсоном отдыхали после изнурительного инспекторского труда за кофе с сигарами из неистощимого лимузинского запаса, Ривкин приволок откуда-то папку со схемой рудника и фотографиями землян-шахтеров. Я внимательно осмотрел содержимое папки. Снимки были сделаны в шахте, по диаметру превышающей те, которые я видел во время осмотра.
Странно, подумал я. Единственная подходящая по размерам для людей шахта была наглухо закрыта бетонной стеной. А по туннелям, которые я уже видел, человек сможет пройти лишь согнувшись в три погибели. Не ползают же они там на четвереньках, в этих узких норах, в самом деле! В любом случае, я должен увидеть людей-шахтеров за работой. Уж слишком мне рекламировали их трудовые подвиги. Я отложил папки в сторону и сказал:
— Я хочу проверить условия труда людей-шахтеров. Где работает ближайшая бригада землян?
Ривкин замялся, затем попросил прощения и вышел. Вернулся он через минуту и с удрученным лицом сообщил:
— Вы знаете, я проверил график работ — сегодня на руднике земные бригады не работают.
— Ничего страшного, — оптимистично заметил я. — Подъедем завтра.
— Видите ли... — Ривкин слегка замялся. — Сейчас на этом участке производится реконструкция, и вряд ли его откроют до конца месяца... Да, — добавил он таким тоном, будто собирался сообщить о долгожданной смерти моего престарелого дядюшки-миллионера, оставившего мне в наследство все состояние. — Вам нет никакой необходимости спускаться в шахты. Мне сейчас сообщили, что в ваш номер в гостинице принесли все необходимые документы.
— Все документы, — со значением повторил Ривкин, глядя мне в глаза.
Отлично, подумал я. Взятка уже готова. Можно вернуться в гостиницу, взять деньги, подписать отчеты и убираться отсюда к чертовой матери. Да, шеф был прав, работа с проверяющими налажена отлично. Но так я ничего не добьюсь. Надо обострять ситуацию. Тогда если они что-то скрывают, то обязательно себя выдадут.
— Вот что мы сделаем, — сказал я, подумав. — Мне и в самом деле необходимо встретиться с шахтерами. Поднимите несколько личных дел, на ваш выбор, и возьмите там адреса. А мы поедем в Город, и я поговорю с шахтерами у них дома. Так даже будет лучше.
— Э… — Ривкин замялся от неожиданного предложения. — Нам бы не хотелось, чтобы вы ехали в Город.
— Кому это — нам? — Я постепенно накалял обстановку. — Почему я не могу поехать в Город?
— Видите ли, рудник — это закрытый стратегический объект. И, соответственно, сам Город — тоже закрытая зона. Для въезда туда надо оформлять специальное разрешение.
— Мне?! — надменно произнес я. — С каких пор инспектор ООП должен оформлять разрешение на въезд куда-нибудь?! Мы сейчас же едем в Город.
Я начал вставать со стула.
— Подождите, — почти отчаянно закричал Ривкин. — Пожалуйста, дайте мне десять минут, и я все улажу.
Я демонстративно посмотрел на часы и молча сел:
— Что ж, как раз успею докурить.
Ровно через десять минут Ривкин выскочил из дальней комнаты. Его глаза бегали по сторонам, он избегал смотреть мне в лицо. В коротких выражениях он сказал, что все устроил и мы сейчас же поедем в Город. Там господа инспекторы смогут встретиться с шахтерами у них дома. Мы вышли из конторы и повторили свой путь по руднику в обратном направлении. Лимузин нас ждал. На этот раз я сел в салон вместе со всеми. По дороге в Город Ривкин был чрезвычайно общителен. Он подробно расспросил, как мы провели вчерашний вечер, все ли в порядке, не осталось ли каких невыполненных пожеланий. Когда спрашивать стало уже абсолютно не о чем, он переключился на анекдоты и терзал нас ими, пока мы не приехали в Город.
Скоростное шоссе, как водится, было отгорожено от Города бетонным ограждением. Въехать в Город можно было только через одну из немногочисленных транспортных развязок, которые казались совершенно неуместными при почти полном отсутствии движения на шоссе. Въехав на один из таких мостов, наш лимузин притормозил и опустился на обочине. Дальше въезд был перегорожен бетонными надолбами, настолько мощными, что с ними с трудом справился бы и тяжелый танк.
С другой стороны заграждения нас ждало старенькое наземное такси. Ривкин вышел из лимузина и предложил нам пересесть туда. Так нам будет удобнее проехать по Городу, объяснил он. Мы прошли между бетонными надолбами и кое-как устроились в такси. После лимузина машина показалась старой, маленькой и грязной. Впрочем, субъективного в моей оценке было мало. Машина и в самом деле была разбитой, тесной и немытой. Молчаливый таксист только кивнул в ответ на приветствие. Адрес ему, по-видимому, сообщили заранее. Как только мы закрыли за собой двери, такси рвануло по разбитому асфальту.
Глава 9
По городу мы ехали недолго, минут десять. Теперь Ривкин молчал. Я тоже не заводил разговор, а внимательно смотрел в окно, жадно рассматривая окружающее. Я видел разбитое, в ямах покрытие улиц; тротуары с грязными лужами и рытвинами; серые, давно не ремонтированные стены домов; фонари с выбитыми стеклами; кучи мусора на тротуарах.
Архитектура района, по которому мы проезжали, не поражала красотой и оригинальностью. Это был квартал стандартной жилой застройки. Невысокие, двух- и трехэтажные дома цеплялись стенами друг за друга, изредка открывая между собой узкие проходы переулков. Бесконечный ряд дверей и окон выходил на узкий тротуар. Кое-где перед входом были разбиты крошечные газоны с изгородью из вечнозеленого кустарника. Но большинство дверей выходили прямо на улицу. Да и не все двери были на своих местах. Многие дома стояли пустые, с разбитыми стеклами в окнах и сорванными с петель дверьми. Сквозь открытые дверные проемы в таких домах была видна поломанная мебель, обломки бытовой техники, раздавленные детские игрушки, битая посуда, пустые бутылки, мятые кастрюли. Словом, все то, что обычно можно увидеть в пустых брошенных домах.
Район и в лучшие свои дни не относился к элитным; сегодня же он представлял собой жалкое зрелище. Повсюду валялись какие-то тряпки. Ветер шевелил на земле непременные обрывки газет и гонял вдоль тротуаров пустые целлофановые пакетики. Вокруг было грязно, пыльно. Все несло на себе налет опустошенности и забвения. Когда-то вдоль всей улицы между тротуаром и дорогой росли деревья. Теперь от них остались только короткие засохшие обрубки.
Было очевидно, что о процветании или даже об обыкновенном благополучии здесь говорить не приходится. Город был запущен донельзя. Это была не простая неухоженность, это было медленное умирание.
Наиболее удручающее впечатление производили немногочисленные прохожие. В основном, по улицам группами шатались какие-то неряшливые или вовсе опустившиеся типы. Они провожали нашу машину взглядами и выкрикивали вслед невнятные угрозы. Некоторые швыряли в нас камни и пустые бутылки. Я понял, откуда на корпусе машины столько вмятин.
Отдельные, прилично выглядевшие прохожие встречались реже. Они двигались быстро, настороженно, стараясь не приближаться к этим компаниям. В основном это были люди среднего и пожилого возраста. На нас они либо вовсе не обращали внимания, либо провожали завистливыми взглядами. Я понял, что для большинства из них поездка на раздолбанной неуклюжей старенькой машине была недостижимой роскошью.
Такси остановилось у въезда в небольшой переулок. Ривкин вышел первым и огляделся, видимо, пытаясь сориентироваться. Он достал записную книжку, сверил табличку на доме с записями в блокноте и удовлетворенно кивнул головой.
— Это здесь, — позвал он нас. Мы вышли из такси и пошли вслед за ним в глубину прохода.
— Эй! — неожиданно раздалось за нашими спинами. — А платить кто будет?
— Мы скоро вернемся, не уезжайте, — не останавливаясь, крикнул в ответ Ривкин и прошел в глубь переулка. Мы с Джейсоном последовали за ним.
— Черта с два! — заорал таксист. — Вы выйдете с другой стороны и удерете. Знаю я таких. Прикидываются приличными людьми, а сами норовят обмануть честного таксиста. Заплатите за один конец сейчас, а если хотите, чтобы я вас дождался, то дайте залог, иначе уеду.
Ривкин засуетился.
— Простите, ради бога. Я сейчас все улажу, — обратился он к нам с Джейсоном. — Иду, иду, не скандаль! — крикнул он водителю.
Ривкин быстро пошел по направлению к машине, доставая на ходу из кармана пиджака свое портмоне. Когда он подошел к машине, я все понял.
— Ривкин, стой, мерзавец! — крикнул я и бросился за ним. Но было поздно. Ривкин рванул дверь и кулем упал на сиденье. Водитель, все это время не выключавший мотор, резко надавил на газ и машина рванула с места.
Мне оставалось только стоять и смотреть, как такси с распахнутой дверцей свернуло за угол и исчезло из виду. Так дешево меня давно не кидали. Разве в самой ранней молодости, когда я еще чуточку верил людям. Ну, не всем, конечно, но некоторым.
Я бросился на улицу в надежде поймать проходящее такси. Но не успел. У выхода из переулка материализовались пятеро здоровых парней в одинаковых кожаных куртках. Парни медленно приближались к нам. Засунув руку за спину, каждый из них достал из-под куртки кто бейсбольную биту, кто кусок арматуры. Ближайший ко мне бугай играл куском ржавой водопроводной трубы. Один конец ее был аккуратно обмотан изолентой, что превращало железяку в удобное и опасное оружие.
Я потянулся к внутреннему карману пиджака и обнаружил пустоту там, где должен был находиться бластер. Я тут же вспомнил, как утром, спеша выйти из номера, побросал все свое хозяйство в чемодан и запер его. В числе прочего там оказался и мой бластер. Я не то, чтобы забыл про него, отправляясь на рудник. Просто чертов диетический завтрак, а потом пререкания с Ривкиным по поводу поездки так разозлили меня, что я не стал подниматься в номер за оружием, а поехал на рудник в чем был. Я слишком вошел в роль вальяжного инспектора ООП, которого защищает сама его должность.
Память услужливо подсказала имя покойного Стивена Дугласа. Он, наверное, тоже был уверен, что инспектору ООП ничего грозить не может. Мой шеф опять оказался прав. На Деметре очень хорошо готовы к приему инспекторов.
Нехорошо улыбаясь и подмигивая мне, парни приближались. Я крикнул Джейсону, чтобы он не ввязывался, а сам сбросил пиджак на землю и встал в боевую стойку. Надпочечники выбросили в кровь порцию адреналина, по телу пробежала волна энергии. Восприятие окружающего обострилось до предела. Я теперь не человек, теперь я боевой автомат.
Парни приблизились и рассредоточились, окружая, потом что-то крикнули и бросились на меня. Началась потасовка. Первого нападавшего я отбил играючи, классически перехватив его руку с бейсбольной битой. Сильный прямой удар кулаком в солнечное сплетение, и парень временно вышел из игры. Я обернулся к следующему и едва успел уклониться от куска железной арматуры. Не выпрямляясь, пнул его наугад ногой и снова повернулся. Я вошел в ритм боя. Привычно отработанные движения: блок, удар, поворот, блок, удар, поворот. Замелькали перед глазами чьи-то кулаки, зубы, ботинки, ржавая водопроводная труба… Что?.. Ах ты, мать твою…
Мне показалось, что в затылок врезался метеорит. Перед глазами все поплыло. Превозмогая боль, я развернулся и увидел, что здоровяк с водопроводной трубой снова размахивается. Я попытался увернуться, но метеорит вновь ударил меня, на этот раз прямо в лоб. Свет в глазах потемнел, в ушах зазвенело, и я плавно отключился.
Когда ко мне вернулось сознание, я обнаружил, что валяюсь на земле и моя голова, по которой врезали этой чертовой трубой, гудит как пустое ведро. По количеству мыслей она тоже напоминала именно этот немудреный предмет домашнего хозяйства. В моей бедной пустой гудящей голове почему-то крутился только старый гусарский анекдот: «Поручик, но ведь можно и по лицу схлопотать?» — «Ну что ж, бывает, что и по морде дают».
Постепенно сознание вернулось полностью. Я проверил себя — вроде все цело. На голове огромная шишка. Но кость цела. И вообще, я жив. Уже хорошо. Я попробовал пошевелить руками и ногами, проверяя себя. Наверняка на теле есть синяки, но не более того, ничего не сломано. Очевидно, меня не хотели убивать. Я попробовал встать. Голова кружилась, в ушах шумело, но в целом тело меня слушалось. Во рту был странный привкус, как после принятия сильного болеутоляющего или нейтрализатора какой-нибудь отравы.
Я понял, что сработала моя аптечка. Я не киборг и не супермен, но кое-какие средства экстренной помощи или защиты, называйте это как хотите, у меня имеются. На внутренней стороне бедра моей левой ноги есть небольшой, едва различимый шрам. Если помять мышцу, то внутри бедра можно обнаружить небольшое уплотнение. Это и есть центр неотложной медицинской помощи. В моей ноге спрятан микроскопический анализатор крови. Он постоянно делает анализ на яды, наркотики и тому подобную дрянь, чье присутствие в моей крови вовсе не обязательно. Обнаружив такую гадость, анализатор тут же вспрыскивает в кровь соответствующий антидот из небольших пластиковых ампул, зашитых там же в бедре, рядом с анализатором. Кроме этого, при необходимости аптечка может ввести обезболивающее, сердечный препарат и что-то еще. В целом, аптечка вполне в состоянии оказать первую экстренную медицинскую помощь. Судя по моим ощущениям, это и произошло. В моей крови циркулировала солидная доза лекарств. Правда, непонятно, с какой целью аптечка это сделала. Шишка на голове и даже сотрясение мозга раньше никогда не вызывали у моего кибернетизированного персонального доктора такого повышенного внимания.
Я обратил внимание на странное жжение в ладонях. Я посмотрел на свои руки и удивился. В обоих кулаках я держал по круглому ярко-синему плоду, размером с лимон. Плоды были надрезаны, из них вытекал сок. Этот сок и вызывал то самое жжение. Я отбросил плоды на землю и посмотрел на ладони. В местах соприкосновения надрезов на плодах с кожей ладоней были видны свежие, ярко-алые рубцы ожогов.
Что такое, что происходит? Неужели все представление было затеяно лишь для того, чтобы устроить мне ожог ладоней? Это можно сделать и не таким экзотическим и трудоемким способом. Видимо, эти плоды что-то в себе содержат. В памяти что-то щелкнуло. Ну да, у моего предшественника, ревизора Стивена Дугласа, тоже были обожжены ладони. «Береги голову и ладони», — пророчески напутствовал меня шеф. Я же не уберег ни того, ни другого.
Я еще раз прислушался к своим ощущениям. По-прежнему все с порядке, сердце бьется нормально, все неприятные ощущения вообще прошли. Лекарство действует. Ну конечно, именно лекарство. Значит, в плодах действительно есть какая-то гадость, скорее всего яд, вызывающий сердечный приступ. Мой доктор распознал его и вовремя успел ввести в кровь противоядие. Итак, я в порядке.
А Джейсон? Я повернулся к нему. Я так привык работать в одиночку, что чуть не забыл о своем партнере. Долгие годы работы приучили меня беспокоиться лишь о собственной безопасности. Я резко обернулся, ища глазами Джейсона. Долго искать не пришлось. Он лежал, закрыв глаза, на спине недалеко от меня. Руки мой невезучий партнер раскинул в стороны, кулаки были сжаты. Сквозь неплотно соединенные пальцы капал ядовитый синий сок. Я наклонился над Джейсоном, разжал его ладони, вытащил и брезгливо откинул в сторону уже знакомые мне синие «лимоны».
Я бегло осмотрел не пришедшего в себя Джейсона. На него отрава явно уже действовала: лицо побледнело, дыхание было частым, сердце колотилось как сумасшедшее. Более детально осмотреть пациента я не мог, диагноза поставить — тоже. Но парню необходима срочная медицинская помощь, это не вызывало сомнений. Надо вызывать врачей или полицию. Дальше будет видно. С Ривкиным я рано или поздно разберусь сам. Но прежде всего надо спасти Джейсона. Я схватился за браслет связи, который традиционно ношу на левой руке.
Вернее было бы сказать — я схватился за то место, на котором носил браслет связи. Ни у меня, ни у Джейсона их больше не было. Было странно и непривычно смотреть на левую руку, не украшенную привычным с детства атрибутом высоких технологий, но тем не менее рука была голая. Я полез в карман пиджака, потом в другой. Ощупал брюки. В карманах было пусто. Кожаные куртки, напавшие на нас, тщательно обыскали меня и забрали абсолютно все, что там было. Документы и деньги вытащили, разумеется, в первую очередь. Я скосил глаза и увидел, что мой инспекторский значок с эмблемой ООП больше не украшает лацкан дорогого пиджака. На месте гордого символа представителя верховной власти виднелась лишь дырка, из которой в разные стороны торчали обрывки ниток. Значок выдрали «с мясом». Мы остались одни в чужом Городе, без денег и документов.
Но прежде всего меня беспокоил напарник. Я опять наклонился к нему, проверяя, жив ли он еще. Джейсон оказался живее всех живых. Когда я наклонился к нему, он пришел в себя и открыл глаза. Похоже, особо болезненных ощущений он не испытывал. Он увидел меня, и это привело его в полный восторг. Джейсон поднял руки к моей шее и нежно обнял меня. Он притянул мое лицо к себе. Я, ничего не понимая, наклонился ближе, и Джейсон, счастливо улыбаясь, прошептал:
— Милый, наконец-то. Я так тебя люблю.
Я недоуменно посмотрел на него:
— Джейсон, дружище, ты в порядке?
Услышав мой голос, Джейсон улыбнулся еще шире, приподнялся и потянулся ко мне губами, явно пытаясь поцеловать меня в губы. Совершенно инстинктивно я отшатнулся и отбросил его руки с затылка. Лишившись опоры, приподнявшийся Джейсон рухнул обратно на землю. Его затылок с глухим стуком ударился об асфальт, и он потерял сознание. Что ж, в такой ситуации это только к лучшему. Пусть пока спокойно полежит.
Я ожидал всего, но только не этого. Половая ориентация Джейсона была направлена исключительно на женщин. Еще в школе он отбил у меня первую красавицу класса, чего я не мог простить ему целых две недели. Потом она ушла и от него, и мы вновь стали друзьями. Не думаю, чтобы что-то изменилось за то время, что мы не виделись. По крайней мере, на борту «Северной Звезды» прелести баронессы дин Гольд, как быстро выяснилось, его вполне устроили. Да и потом, во время полета, когда мы остались одни на корабле, а потом в шлюпке, он не проявлял никаких признаков влюбленности. Хотя более идеального места для влюбленных найти трудно. Но тогда Джейсон был ко мне совершенно равнодушен (когда я говорю «равнодушный», я имею в виду только в этом смысле). В остальном у нас сложились прекрасные дружеские отношения.
И вдруг вот так, посреди улицы он признается мне в любви. Более того, он явно был настроен на серьезное подтверждение действием этого своего признания. Неужели его так треснули по башке, что там все перепуталось? Вряд ли, Джейсон ведь, в конце концов, реальный человек, а не мультяшный герой. А вот в той отраве, которую ему сунули в ладонь, запросто могло быть что-то такое, что подействовало на него таким образом. Видимо, неспроста, ох неспроста нам, валявшимся посреди улицы без сознания, сунули в руки эту гадость. Они ведь не знали о моей аптечке. Значит, рассчитывали, что на меня это подействует точно так же, и мы с Джейсоном займется любовью прямо на тротуаре. Бред какой-то.
К счастью, я остался в норме. Автоматический анализатор выявил в крови присутствие неизвестной отравы и тут же ввел антидот. Похоже, он ввел также болеутоляющее и тонизирующее. Я был в полном порядке, только небольшое головокружение и странная эйфория показывали, что это благополучие далось организму недаром, и через некоторое время я должен буду дать ему отдых. Но это будет потом, а сейчас я снова был в форме и готов был выпутаться из этой дикой ситуации.
Я огляделся. Вокруг по-прежнему было ни души. Все, теперь моя очередь. Надо брать инициативу в свои руки, и первая неотложная проблема — это привести в порядок Джейсона. Я взял его на руки и пошел в ближайший подъезд. Впервые за день мне повезло. Не успел я зайти, как одна из дверей распахнулась, и оттуда выглянула молодая женщина.
— Заходите, я все видела из окна.
Я зашел в квартиру и положил Джейсона на диван возле окна.
— Спасибо, — сказал я, обернувшись к хозяйке, и огляделся. Квартира была небольшая, но уютная и, что выглядело необычным в этом грязном, запущенном городе, чистая и ухоженная. Возле стены стоял гипервизор, перед ним журнальный столик. Вокруг столика расположился бессмертный набор мебели для гостиной: большой раскладной диван, небольшой диван для двоих и кресло. У другой стены, в нише, была оборудована кухонька, рядом с ней стоял крошечный обеденный стол и два табурета. В третьей стене был проход, из которого вели двери в спальню и в ванную комнату.
Перехватив мой взгляд, хозяйка сказала:
— Зайдите в ванную и умойтесь, на вас живого места нет.
Я прошел в ванную и привел себя в порядок. Огляделся. Ванная комната может многое рассказать о жильцах дома. Как и в гостиной, там было чисто и аккуратно. Бесчисленные флакончики, баночки и бутылочки на полках были сгруппированы и отсортированы по размерам, форме и даже по цветовому сочетанию. Все предметы туалета принадлежали одной взрослой женщине. Везде было чисто, но отсутствие мужской руки сразу бросалось в глаза. Дверца шкафа не закрывалась до конца, поскольку просел навес. Имея отвертку, я бы исправил этот дефект за пару минут, но отвертка в этом доме, конечно, вряд ли нашлась бы. Для того чтобы спустить за собой воду, мне пришлось засунуть палец в дыру на бачке унитаза, нащупать какой-то штырь и надавить на него. После этого бачок сердито заворчал, но воду вылил. Итак, ванная рассказала мне, что в доме живет одинокая, до педантизма аккуратная женщина. Мужчины в доме не было, а если и появлялся кто-нибудь, то без цели остаться насовсем. Детей не было тоже.
Из ванной я вернулся уже прежним. Ничего не болело, головокружение прошло, сердце билось в прежнем, годами выверенном ритме. Я наконец сообразил улыбнуться и поблагодарить хозяйку. Заодно присмотрелся к ней поближе. Хозяйка была под стать квартире: миниатюрная (не достает мне до плеча), аккуратная и очень симпатичная. Короткие темные волосы вокруг чистого белого лица и огромные синие глаза просто завораживали. В средние века за такое сочетание можно было угодить на костер: тогда считалось, что синие глаза при темных волосах могут быть только у ведьм. Что ж, древние многое знали.
Я поискал глазами телефон и спросил хозяйку:
— Можно вызвать врача?
Она отрицательно качнула головой:
— Они никогда не лечат наркоманов. В лучшем случае заберут его в больницу, но я не слышала, чтобы кому-нибудь там действительно помогли.
— Постойте, какие наркоманы? Джейсон не наркоман.
— Все, теперь уже наркоман. Вы что, не знаете, что ткана дает мгновенное привыкание? Один раз взял в руку, и все — приобщился на всю жизнь.
— Подождите, подождите. Давайте еще раз и с самого начала. Что такое ткана? Это те самые синие плоды?
|
