Посвящается любимому писателю-фантасту С.Лукьяненко
– Пожалуйста, оставьте свою мыльницу в гардеробе, - послышался над ухом голос фейсконтрольщика.
– Какую ещё мыльницу? – вздрогнул Сергей. Он, наконец, окончил интернатуру по психиатрии и теперь решил оттянуться на дискотеке. Экзамен был совсем не сложным (предмет Сергей любил и всем как бы невзначай говорил, что он психиатр), но из-за того, что он как обычно умничал с профессором, сдал аж с третьего раза. Сергей не был суеверным, но в приметы верил и, как принято у студентов, с первого экзамена не мылся. Поэтому слово «мыльница» застало его врасплох, он незаметно понюхал у себя подмышкой и покраснел.
– Фотографировать в клубе запрещено, аппарат придется сдать. Новоиспечённый психиатр успокоился и протянул охраннику запрещенный предмет, профессионально, по-психиатрически, украдкой взглянув на тощего очкарика, качающегося на сквозняке прохода. Что-то смущало Сергея в этом страже порядка. Что-то в нём было не так. Что именно – он не успел понять, так как его буквально вплеснуло внутрь волной выпивших и орущих малолеток обеих полов в бУхающий, мигающий на все цвета видимо-невидимого спектра и копошащийся людьми зал.
Помявшись у входа некоторое время, он сначала представил себя крутым и загадочным, потом, не спеша, осмотрел публику, перехватив пару-тройку недружелюбных взглядов машинально вхлам-танцующих парней и один любопытный взгляд роскошной блондинки за барной стойкой. Она одинаково жадно затягивалась поочередно то дымом сигареты без мундштука, то через соломинку густым коктейлем. Девушка ему сразу очень понравилась (грудь была, знаете, ни огромная «ОгО», ни крохотная «хи-хи», а «то_что_надо»; ноги Жанны Фриске, особенно левая), лица молодой врач пока не разглядел. Но что-то в ней смущало. Что-то в ней было не так… «Разберемся», - недвусмысленно решил Сергей, мысленно раздел незнакомку и, собравшись с духом, шагнул в её направлении с дежурной фразой на устах, специально заготовленной для таких случаев. Как вдруг...
Как вдруг что-то (или кто-то) набросилось на него из прокуренной темноты сзади, вытолкнув на центр танцпола, и оседлало его совершенно беспардонным образом как дикую лошадь отважный ковбой, чуть не сшибая с ног.
– Чип! Здорова! Ты что здесь делаешь?!! С ума сошел? А как же гранит науки? Или догрыз, наконец? - раздался знакомый гнусавый голос.
– Ага, догрыз! – перекрикивая «давай-давай» ди-джея, огрызнулся начинающий врачеватель душ, и попытался сбросить с себя незваного наездника, но не тут то было! Хулиган и «академик» (так Сергей в шутку называл за глаза тех, кто находился в академическом отпуске по неуспеваемости) Колян-наркоман только крепче сомкнул колени на боках своей новоиспеченной кобылы, властно пришпорил грязными каблуками и закрутил над головой невидимым лассо.
– Ха-ха-ха, эге-гей, но-о-о! Прокати по кругу – отпущу! – бесновался бывший однокашник, настоящий подонок и форменный вымогатель Серёгиной мелочи в студенческой столовой, ероша с таким трудом уложенный пробор.
– Отстань! – взмолился Сергей, бессильно покрываясь нездоровыми красными пятнами, а в сердцах подумал «вот сука!», случайно наткнулся в толпе на уже брезгливый взгляд блондинки, - ну, отвали, Коль, прошу тебя! Не сейчас…
Но Колян-наркоман и не думал спешиваться и перешел на галоп, неблагодарно забыл про мелочь, списанные истории болезни и лабораторные, всё ниже опуская Сережино человеческое достоинство, уже порядком ниже плинтуса. Плинтуса начальной школы.
Танцующие и сидящие за столиками (многие знакомые Сергея по Alma Mater) стали показывать на них пальцами, смеялись, ухмылялись и качали головами. Находчивый ди-джей объявил татализатор и поставил «на эту гнедую», хохот поглотил рокот музыки. Мир в глазах Сергея поплыл: он ненавидел Коляна, он ненавидел зрителей, он даже ненавидел эту блондинку, но больше всего он ненавидел себя. Ах, если бы он был Иным, хотя бы Низшим вампиром, самым поганым оборотнем, или Функционалом с фало-башней, или хотя бы геном его был изменен в сторону космо-десантника, ну, или, на худой конец, у него бы была медаль вседозволенности, да хотя бы жалкий значок! Он бы показал тогда этому Коляну-наркоману! О, как бы он его тогда бы стряхнул со сразунеприметномогучих плеч, вызвав ели заметную волну искривления пространства. Тот бы, конечно, не успокоился и попытался бы вновь напасть неприменно сзади, с «розочкой» в руке, а супер-Сергей, не глядя, щелкнул его мизинцем (и тот, проломив стену, расколол бы небритым рылом загаженный унитаз) под овацию толпы. А потом он неспешно бы приблизился к уже изнывающей от желания блондинке и сказал бы что-то, типа, «Вам не скучно на этой планете? Я знаю отличное место, где в эту фазу вспучивания реальности замечательно совокупляться.» Ах, если бы было так…
Интеллигентные ноги молодого ученого подкосились, и взмыленный Сергей упал на колени Боливаром. Колян лихо соскочил на паркет и со всего маху отпустил смачный пендаль как раз в тот момент, когда почему-то затихла музыка. Звук удара получился глухой, но эхом разнесся по всему клубу.
Что-то смущало Сергея в этом поджопнике. Что-то было не так! Он не был очень уж болезненным (Колян гуманно влепил не «пырока»), но от позора хотелось, не поднимая глаз, выбежать прочь. Но сил пока не было. «Надо было заниматься гантелями как дед, маньяк физической культуры», - подумал Сергей, стоя на четвереньках посреди танцпола, и тихо заплакал. Вновь заиграла музыка.
Образовавшаяся было полынья танцующих сомкнулась.
– Вставай, - послышался женский голос и кто-то заботливо взял его под локоть и помог подняться, - пойдем отсюда пока этот урод не вернулся. В сортире сейчас очередь, это его немного задержит, - это была та самая роскошная блондинка. Теперь Сергей понял, что в ней его так смущало. Она была его первой, школьной любовью, ей он писал когда-то свои прыщавые стихи, лихо рифмуя строфы через глаголы.
– Ленка? Т-ты? – всхлипывая, рывком вскочил он, одернул её руку, упал, снова вскочил и, размазав сопли рукавом по зареванному лицу, буркнул, - привет!
– А ты, кажется, Чип? Ну! Шевели булками! Мы в школе вместе учились, да? Пошли, пошли, - повлекла она его к выходу.
– Угу, - промычал он своей Музе (такое прозвище было у Ленки за то, что своими шедеврами её радовал в школе не только Сергей на стенах мужской уборной).
– То-то я и смотрю, лицо знакомое. На-ка платок.
Сергею было жутко неудобно и стыдно, но своего платка у него отродясь не было – пришлось взять и громко им воспользоваться. Сердце, не торопясь, возвращалось из пяток в грудь. Они вышли на улицу. И он понял, что его смущало в том секьюрити – на лбу не было написано «два класса церковно-приходской» как у всех громил. А было написано (прямо так и написано тату!) «10 класов». Таких странных татуировок Сергею видеть ещё не приходилось. Он хотел дободаться до одной буквы «С», но решил, что подвигов на сегодня достаточно и не стал восстанавливать орфографическую справедливость.
– Ты где живешь, Чип? – Лена его вела уже под руку и со стороны могло показаться, что влюбленная парочка опаздывает на киносеанс.
– Куда нАдА, ЛЭна? – на кавказских лицах стайки таксистов возник интерес, но на встречу двинулся лишь один.
– На Черемушки. (В каждом мало-мальском «околомиллионнике» есть Черемушки, поэтому в книгах авторы упомянают районы именно с таким названием, чтоб возникала причастность к процессу у читателя, мол, «Я знаю Черемушки. Дальше что?»)
– ПаЭхали!
Что-то смущало в этом таксисте. Вроде бы и лицо такое кавказское… вроде бы и говорит с нужным акцентом… Вроде бы и рубашка заправлена в трико как положено… Вроде и туфли на босу-ногу… Откуда-то знает Лену… Стоп! Кепка! Кепка-аэродром!!! А точнее её отсутствие.
– Где кепка! – даже не спросил, а утвердительно воскликнул Сергей. Таксист вопросительно посмотрел на Лену.
– НациАнАлЫст, дА?
– Пьяный, - не вникая в ход мысли своего спутника, пожала плечами Лена, отправив ударом локтя под ребра горе-детектива в открытую заднюю дверь прогнившей «Волги» как шар в тугую билиардную лузу, и уже Сергею – заткнись, пожалуйста!
Ехали молча. Сергей отрешенно созерцал проплывающие витрины и рекламные вывески магазинов, вымощенные губернаторской плиткой замусоренные праздником тротуары, поток машин, и грезил, будто плывут они на скутере с антигравитационной подушкой по странному городу одного из миров Веера в жилище самой прекрасной, и поэтому, разумеется, самой несчастной девушки на свете. Как на пороге они станут прощаться, она скажет, что ждала этого момента всю жизнь, они сольются в страстном поцелуе и он, подхватив её на руки, внесет внутрь и…
– СтАсЭмдЭсАТ, - подытожил калькуляцию километрожа водитель, останавливая свою «реку-матушку», чудом не рассыпавшуюся по дороге. Сергей протянул две бумажки по сотне рублей, - сдачЫ нЭт.
Препираться и ехать до ближайшего ночного ларька было «не романтично». «Вот, кАзел» подумал Сергей, и подумав, подумал «горный!» и вылез из машины без сдачи.
– Ну, вот я и дома, - сказала Лена тоном, предполагающим «продолжение банкета».
– Ну, ладно, тогда я пошел, - промямлили Сергей, хотя губы до этого тренировочно шептали «На чай не приглашаешь?!»
– Постой! А чем ты сейчас занимаешься? - давала шанс Лена - В школе вроде что-то сочинял в стенгазету…
– Да, было дело… - носком туфля Сергей застенчиво рыхлил проломленный травой асфальт, - я мед кончил по настоянию родителей, психов буду лечить.
– Ну и как, нравится?
– Мне? Очень. А больные почему-то на меня постоянно бросаются.
– Это неудивительно, - ели слышно себе под нос буркнула Лена, и в голос - Подожди, тебя как по-настоящему звать то? Антон… Кирилл… Леонид?
– Да, это я с псевдонимом никак не мог определиться в школе. Зови уже Чипом.
– А, кстати, почему «чип»? Ты на «скорой» что ли работаешь, людей спасаешь с Дейлом? Или вкалываешь как робот, не щадя чипа своего?
– Да, нет… Это сокращенно от «Чиполлино» – от фамилии «луковой».
– А, понятно. Ты б в писатели шел. Фантасты. На них никто не бросается. Кроме критиков. И те вяло. Идеи можно у Стругацких тырить (в этот момент Сегей понял, что Лена блондинка крашенная), а сюжеты из компьютерных игрушек – я припоминаю, ты по «Волку с яйцами» чемпион был в классе. Да, что там в классе – на районе!
– Точно! – оживился Сергей, - спасибо за идею, Муза... то есть Лена.
– Ну, спокойной ночи, Чип! – Лена скрылась за кодовой дверью подъезда. «Отличный вечер» - подумал Сергей, присел на лавочку, достал пачку чересчур дорогих для студента и чересчур тонких для мужчины сигарет, прикурил от чересчур дешевой зажигалки и затянулся всеми лёгкими чересчур лёгким для дыма дымом. И было ему как всегда двадцать пять. И была весна. И теплый по-летнему вечер. И что-то в нём его смущало… Точно! Смущало то, что его сейчас ничего не смущало. И это был фантастический вечер!
Краснодар - 03.09.2008 |
