Успешного провокационного писателя, яркого представителя контркультурной прозы, силой переселяют на Марс. Беспорядки на Земле прекращаются, а писатель не выставлен перед общественностью очередным мучеником.
Изгнанный с планеты Земля
На экране монитора вашего компьютера появляется человек, это мужчина тридцати пяти лет, симпатичный, с небольшой бородкой и длинными волосами. Одет он в футболку и шорты до колен. На заднем фоне ничего примечательного, серые стены, дверь с табличкой, надпись не разобрать, качество картинки не позволяет. Но вот со звуком все в порядке и можно различить гудение незримых механизмов, и голос человека:
- Здравствуйте, меня зовут, а впрочем, не важно, буду пользоваться псевдонимом, с этого момента величайте меня Одиссеем. Никаких связей с Древнегреческой мифологией.
Вообще-то, вы прекрасно знаете кто я такой. Кто не знает, ну, не доросли еще до больших игр, наверстаете. Так вот, я знаменитый писатель, не буду пока утомлять вас рассказами о детстве и том, как формировались мои взгляды, стиль, как строилось мое мировоззрение, может потом, пока же просто хочу представиться. Я Одиссей, писатель, родился на планете Земля, в данный момент являюсь единственным представителем человеческой расы на четвертой по счету планете от Солнца… Марсе. Все вы прекрасно знаете об этой истории, но думаю, никто не будет против, если я все повторю, скорее для себя, чем для вас.
Одиссей выходит из кадра, а когда появляется вновь, в руках у него стул, он садится перед объективом и строит задумчивую гримасу.
- Я писатель, весьма противоречивый, из-за этого меня и отправили в ссылку на эту планету. Я писал о политике, смешивая ее с небольшой долей фантастики… реалистичной фантастики, и все бы ничего, но на фоне главных героев, которых я делал из обычных людей, вроде вас, все это выглядело провокационно и… страшно, да. Люди испугались. Их это задевало, и они начинали смотреть на устройство общества иначе, пикеты, митинги, протесты, правительства многих стран запаниковали, было проведено исследование причин возникновения бурного неповиновения народа властям. Козлом отпущения сделали меня, мои книги перестали допечатывать, убрали из библиотек, интернет-рекламу, не знаю, как им это удалось. Ну и естественно, что изъяли из продажи немногочисленные нераскупленные издания. Может сейчас мои книги на Земле стали чем-то вроде фашистской литературы в России, кто знает? Вообщем меня невзлюбили, приходили “Люди в черном”, угрожали мне, писать не запрещали, но советовали держать писульки при себе, наверное, боялись, что я сумею запихнуть в свои истории нечто вроде двадцать пятого кадра, замаскированный посыл, побуждающий людей думать и искать правду. Я продолжал писать, народ требовал еще и еще, а я не мог, понимаете, мне запретили. Тогда-то люди и вышли на улицы.
Думаю, меня хотели убрать, но власти поняли - это сделает меня мучеником и народ взбунтуется еще больше. Черт, да у меня была возможность стать новым Иисусом для человечества, реальным, однако не сложилось.
Как раз в это время планировался первый пилотируемый полет на Марс. Это стало выходом из ситуации, никто не смел убрать меня, ни ЦРУ, ни MI-6, КГБ и кто там еще есть. Поэтому идея перебросить меня сюда, на Красную планету, казалась некоторым людям идеальным решением проблемы. Здесь я могу заниматься любимым делом безо всякого страха и угрызений совести, но вся фишка в том, что раньше я писал для народа, а сейчас моего постоянного читателя забрали. На Земле я мог выкрутиться и выпустить материал самиздатом, пустить его по независимым каналам, и люди скачивали текст из интернета, покупали на черном рынке. В конце концов, я мог просто выступать с провокационными речами на собраниях единомышленников, вклиниваться в эфир новостных каналов и вещать на весь мир. Люди бы слушались меня, требовалось только донести новую идею, что перевернет их мир с ног на голову, а дальше цепная реакция, число страждущих увеличивается по геометрической прогрессии. Проще говоря, вчера меня поддерживает миллион, завтра три миллиона, а еще через неделю они собираются в партизанские отряды, наподобие “Бойцовского клуба”, и начинают громить все подряд, выступают против системы, коррупции и всех этих надменных аристократов. За такие штучки меня и сослали.
С другой стороны, что им оставалось делать? Убить меня не могли, посадить тоже не решались, правда, пытались сделать овощем, подобно тому, как поступили с Р. П. МакМерфи, провести тайную лоботомию, например, электрошок, сломать пальцы на руках, заразить смертельным вирусом, подкупить, скомпрометировать. Мне везло, в последний момент оказывалось, что ничего дальше запугиваний не пойдет, я оседал на дно, а потом вновь выползал наружу. Я их не виню. Легче было отправить меня на дно Ист-Ривер, а они сохранили мне жизнь и даже сделали героем.
Я подходил по всем параметрам, прошел необходимую подготовку, так что стоит сказать им спасибо. В конце концов, никто не принуждал меня. Они спросили, хочу я изменить собственное мировоззрение, а не экспериментировать на других, ответ был положительным, тогда они предложили вариант с Марсом. Я согласился, с одной стороны жалко, с другой, появился прекрасный шанс отдохнуть от всей этой суеты.
Экспедиция закончилась, мои провожатые выполнили все задания, что им предназначались и отправились домой, на Землю. Меня же оставили на Марсе, на этой станции, одного, помимо наслаждения тишиной, относительной, мне необходимо поддерживать работу станции в пригодном состоянии для будущих экспедиций. Иначе говоря, я должен быть всегда готовым принять гостей с Земли.
В заключение хотел бы сказать, надеюсь, этот ролик дойдет до адресата и тот, минуя все подводные камни, выложит его в интернет. Извините, если не рассказал ничего нового.
Одиссей поворачивается в сторону и долго смотрит в одну точку.
- Там красиво, понимаете, о чем я? В следующий раз обязательно покажу. Считайте данное видео вводным инструктажем, ничего более.
На экранах миллионов домов по всему миру, люди видят серые стены, Одиссей несет камеру по коридору Марсианской станции. Двери с табличками и только если сделать скриншот и отфильтровать изображение, можно различить надписи на них. Больше всего внутреннее убранство станции походит на дорогие дома земных миллионеров, с их дизайнерскими наворотами, причудливыми изгибами ножек стульев, психоделическими картинами. Возможно, некоторые детали были спроектированы по прихоти единственного ее постояльца.
Наконец камера выхватывает в объективе большое круглое окно и люди по всему миру могут наблюдать красную поверхность четвертой планеты от Солнца. На Марсе день, но светила не видно, оно спряталось за горой.
- Я доходил до той горы.
Одиссей протягивает руку и указывает на одну из гор, что находятся в километре от станции. Они не большие, чем-то напоминают горы Гранд-Каньона.
- Может, чуть позже, я выйду на поверхность с видеокамерой, не думаю, правда, что она долго продержится, на таком холоде батарея сядет в момент, но минуты будет вполне достаточно. Мне повезло, я могу находиться снаружи станции гораздо дольше. Это интересно, решил тут на днях, думаю, возьму лопату, отойду от станции на пару сотен метров, выкопаю яму, такая символическая могила. Что я туда закопаю? Все просто - все мои книги, по одному экземпляру которых взял с собой на Марс, не знаю какой в этом смысл, похоже на извинения за смерти многих людей, что слишком яро пытались доказать правду в этих творениях. Они искали потаенный смысл и выступали в мою поддержку, порой перегибали палку и платили за это собственной жизнью. Самоубийства, демонстрации…
Одиссей ставит камеру на стол и плюхается на мягкий диван, за его спиной мы видим окно. Помещение больше напоминает гостиную, диванчики расставлены по всему периметру от стола, на нем ваза с цветами и пепельница.
- Я не прошу прощения, но что-то подсказывает мне так сделать, может, то совесть, моя излишня сентиментальность. Не жду, что люди начнут присылать мне письма, мол, искупаем грехи твои, и без разницы, что ты закоренелый атеист, просто спасибо… это был мужественный поступок.
Одиссей достает из кармана рубашки сигарету и закуривает, иногда пропадает за пределами объектива, чтобы стряхнуть пепел.
- Мне нужно подстегнуть синапсы, сегодня мне предстоит тяжелая работа, а завтра пойду раскапывать могилу для собственных произведений. В конце концов, зачем они мне здесь? Я их написал, могу цитировать целыми абзацами, не думаю, что в будущем возникнет желание перечитывать. Тем более, всегда можно взять лопату и выкопать их.
На время пока буду копать, камеру оставлю на станции, но обязательно засниму процесс погребения. Поставлю камеру на столик возле окна…
Одиссей обернулся в сторону окна, примериваясь, как это будет выглядеть, остался доволен задумкой и повернулся обратно.
- Сделаю приближение к тому месту, где буду хоронить, и демонстративно брошу все труды в яму, прямо на ваших глазах, закопаю, потом смонтирую пленку и солью файл на Землю. Надеюсь, все увидят. И помните, это не капитуляция перед Тайным правительством, это ничто, да, мне жалко, что все так обернулось, но… когда ты находишься на расстоянии в 228 миллионов километров от Земли, все это уже не имеет значения. Такое большое расстояние стирает все воспоминания, тревоги, проблемы уменьшаются в размерах. Я сижу и прекрасно понимаю, что никто не постучится в дверь, сообщения с Земли не приходят, я лишь каждый день тыкаю кнопку, как свидетельство того, что живу.
Одиссей валяется на кровати и люди по всему миру могут видеть одеяло, натянутое на самый подбородок. На стене, за головой Одиссея висит ковер, еще одна дорогостоящая прихоть человека, заработавшего свои деньги на миллионах человеческих жизней.
- Я совсем забыл рассказать вам о Марсе. Развенчать мифы, так сказать. Начну со следующего, мне весьма приятно отметить следующий факт – я самый одинокий человек в мире. Предыдущий рекорд был установлен Альфредом Уорденом, пилотом Лунного модуля “Индевор”, во время очередного полета американцев на Луну. Дело все в том что во время лунной экспедиции, вместо того чтобы гулять по поверхности спутника тот управлял командным модулем космического корабля “Аполлон-15”, вращавшемся на окололунной орбите. Максимальное расстояние, на котором он находился от остальных двоих, если быть точным – 3596,4 км. Я побил этот рекорд, учитывая, что в скором времени Земля окажется по ту сторону Солнца, тогда новый рекорд будет равняться – 401-му миллиону километров, пока же рекорд держится на отметке минимум – 55,75 миллионов километров. Так что помимо количества продаж своих книг и упоминаний в интернете, я войду в книгу рекордов Гиннеса как самый одинокий человек в мире. С чем себя и поздравляю.
Что еще… о чем интересненьком вам рассказать?
Марсианские сутки равняются двадцати четырем часам и сорока минутам, честно говоря никакой разницы я не почувствовал, до сих пор ориентируюсь по земным часам. Вот, например, в Москве сейчас одиннадцать часов вечера, получается, что в Нью-Йорке одиннадцать утра. Я не ошибаюсь?
Так, что еще… летел я сюда восемь месяцев, и это самый минимум, который мы смогли достичь, весьма неплохо. Со мной летели трое мужчин и одна женщина, все они достаточно лояльно относятся к моему творчеству, их специально подбирали по данному критерию, опасались, что ненавистники могут втихаря убить меня, или покалечить. Этим было плевать, конечно, они не теряли времени даром, устраивали мне допросы, импровизированные интервью, живо интересовались моим внутренним миров и все такое. Женщина, ее зовут Сара, так вообще была в восторге от моего общества. Постоянно расспрашивала о подводных камнях, попадавшихся на моем пути после резкого скачка популярности. Думаю, она меня хотела, и все-таки восемь месяцев как-никак, в подобных условиях можно умереть от спермотоксикоза.
Остальные… мне нечего о них рассказать. С одним частенько играли в шахматы, другой постоянно косился на меня, общего языка мы так и не нашли. Командир был уставным, общался постольку поскольку, вообщем не самые приятные ребята.
Сила тяжести на Марсе в два с половиной раза меньше чем на Земле, поэтому мне приходится использовать специальные грузы. Не знаю, может и без них вполне комфортно передвигаться по поверхности, проверять это мне не хочется, перспектива улететь на высоту ста метров не по душе, даже если гарантируется плавная посадка.
Я думал о способе самоубийства, если вдруг наступит экзистенциальный кризис. Я не хочу становиться очередным человеком, который перережет себе вены на руках, или примет снотворное в огромном количестве, вышибет мозги на стену, благо меня снарядили боевым оружием. Зачем? Возможно, предугадывали нападение злобных инопланетян, как бы смешно это не звучало. В любом случае ни один из перечисленных вариантов мне не подходит, не хочу быть похожим на собственных фанатов, что прыгаю с балкона с предсмертной запиской во внутреннем кармане, со списком моих книг, что они прочитали. Есть куда более верный способ, например, выйти наружу без защитного костюма. Что со мной будет? Без защитного снаряжения удастся продержаться пару минут, не больше. Холод, радиация, сами понимаете.
Завтра пойду и выкопаю могилу.
Камера в руках Одиссея и люди по всему миру видят поверхность Марса, он снимает ее через окно.
- Вон там.
Одиссей показывает пальцем и делает приближение.
- В принципе никакой особой разницы нет, просто удобней расположить камеру так чтобы снимать в ту сторону. Я отойду на сто метров, надеюсь, вы сможете меня различить. Пока записывать не буду, ничего интересного не произойдет, сначала раскопаю яму, вернусь, возьму свою писанину и включу камеру. Вот тогда и начнется самое интересное, никто не посмеет усомниться в том, что я действительно сделал это.
Одиссей кладет камеру на диван и отсюда можно лицезреть столик с цветами и пепельницей. На стене висит портрет, вероятно еще одно увлечение из прошлой жизни.
Одиссей появляется в кадре с лопатой в руках, демонстративно крутит ее, как бы примериваясь к будущей работе.
- Старая школа.
Как только камера вновь начинает работать, раздается озабоченный голос Одиссея, дыхание тяжелое, картинка трясется в унисон дрожащих рук. Одиссей ставит камеру на столик, так чтобы быть видимым в объективе. Он в спешке снимает защитный костюм и пытается рассказать о случившемся.
- Лопату оставил там, бежал как угорелый. Вы представляете…
Он, наконец, снимает костюм и бросает на пол, исчезает ненадолго и появляется со стаканом в руке. Глаза горят, весь в поту, усталой походкой направляется к дивану и плюхается по центру. Кроме стакана, в другой руке, он держит неизвестный предмет, который трудно различить из-за плохого изображения.
Некоторое время Одиссей сидит, молча, пьет воду и восстанавливает дыхание. Наконец ставит стакан на стол и поправляет камеру так, чтобы попасть в кадр целиком. В руке непонятный предмет, больше похоже на камень, возможно кусок Марсианской породы.
- Я нашел какую-то штуку. Весьма необычную. Как и планировал - начал копать, вырыл уже целый метр в глубину, меня даже несколько увлекло это занятие, понимаете? Но… потом лопата врезалась во что-то твердое, знаете, как бывает в фильмах про пиратов – искателей сокровищ, когда кажется надежды нет, они обычно слышат звон клинка о сундук и кладут в штаны от радости. Двадцать минут назад со мной приключилось нечто подобное.
Одиссей смотрит на наручные часы, бессильно опускает руку. Предмет по-прежнему не разглядеть.
- Я уже собирался заканчивать, как вдруг тоже услышал подобный звон. Фантастика! Я что – то нашел там!
Одиссей смотрит на таинственный предмет в руке и наконец, подносит к камере, это действительно кусок Марсианской породы, только у него видны очерченные формы. Это квадрат, на одной стороне выгравированы непонятные символы, на другой можно различить круг и три волнистые черточки, пересекающие его по окружности, они не соединяются в центре, слишком короткие.
- Надеюсь это не галлюцинации, и вы видите то же что и я. В противном случае, пора заказывать помощь психолога, хотя не думаю, что ради меня соберут новую экспедицию, но попытаться стоит.
- Вы… видите?
Одиссей продолжает демонстрировать пластину. Одну сторону, потом другую. Наконец откидывается на диване и сам всматривается в узоры, вертит пластину в руках.
- Невероятно, да? Я шел раскапывать могилу для собственных произведений, а нашел это.
Одиссей поднимает находку над головой.
- Это не единственная штука, что я видел, их там великое множество. Я взял первую попавшуюся. Сегодня у меня уже нет сил, ни физических, ни моральных, но завтра… Я возьму камеру с собой, покажу место, где хранятся эти штуковины. Там я заметил не только квадратные пластины, много чего другого, кружки, овалы, треугольники. Больше смахивает на набор, понимаете, о чем я? Ну как детская игрушка Лего, или карточки с буквами, чтобы ребенка учить. Получается, это что-то вроде букв, а на другой стороне картинки, дабы ребенку не было скучно, или рисунок, обозначающий, что написано на обратной стороне.
Бред, конечно, завтра схожу туда с корзиной и принесу все, что смогу забрать. Жаль я не ученый, не могу определить возраст пластин, или химический состав, например.
Ладно, на сегодня хватит приключений, пойду, рассмотрю ее внимательнее, надеюсь, вы получите это видео, а посмотрев, сделаете правильные выводы… я не псих, сами убедитесь. Если хотите разобраться, что здесь происходит, присылайте ученого, криптографа, кого захотите. Если надо, я вышлю вам “скан” обеих поверхностей, дайте мне знать в следующем сообщении.
Одиссей смотрит на пластину, резко поднимает перед собой и спрашивает:
- Как думаете, что обозначает этот рисунок? Я не особо разбираюсь в истории, может, есть какие-то сходства с религией или Древней Грецией, Египтом, может Майя? Шумерская цивилизация? Посмотрите и дайте знать, дайте мне подсказку. Думаю, теория о сбежавших с Марса, собственно, Марсианах, не такая уж фантастика, хотя…
Ладно, разбирайтесь, завтра продолжу раскопки, думаю площадь этого, с позволения сказать, захоронения, гораздо больше, нежели один квадратный метр. Посмотрим. Конец… видео, нет ролика…
Конец трансляции вообщем.
В следующий раз Одиссей вышел на поверхность, прихватив видеокамеру, заснял момент закрывающегося за спиной шлюзового отсека, потом взял панорамный вид всей станции. Отсюда она не казалась огромной, двухэтажное строение с абсолютно гладкими белыми стенами, малое количество окон и что-то наподобие башни-купола, возвышающееся над основным строением.
Одиссей подержал этот вид несколько секунд, чтобы люди смогли рассмотреть то, что видели только в компьютерной проекции программы новостей, потом развернулся и зашагал в сторону места раскопок. На мгновение выхватил себя в кадре, за стеклом защитного шлема можно разглядеть хмурое лицо и горящие глаза. В другой руке он нес корзинку, куда собирался складировать остальные пластины, сколько уберется.
Через две минуты Одиссей был на месте, подойдя к яме, он запечатлел остальные пластины. Место раскопок не превышало одного квадратного метра. Засыпанные песком, на дне можно было различить пару проступавших пластин, которые Одиссей выудил в первый раз. Сейчас они были заметены, поэтому пришлось пошевелить их ногой, дабы люди на планете Земля смогли рассмотреть лучше.
Одиссей не стал терять времени, положил камеру чуть поодаль, так чтобы было видно процесс раскопки, взял лопату и принялся за работу. Видимо на данном участке планеты стояла плюсовая температура, или немного ниже ноля, ибо камера не села, как того предсказывал Одиссей. В течение двадцати минут она снимала трудящегося писателя, временно переквалифицировавшегося в кладоискателя, тот выкапывал яму по периметру, останавливался ненадолго, вытаскивал мешавшие пластины и продолжал. В процессе Одиссей иногда поворачивался в сторону объектива, головы видно не было, но по шее и общим движениям не сложно определить, что он подавал какие-то знаки, играл мимикой лица. Что это было? Он выражал недовольство, недоумение, а может просто кривлялся и позировал?
Спустя двадцать минут работа была закончена. Одиссей положил лопату и потянулся к корзине, сбросил в нее извлеченные из Марсианской земли пластины. Через пару мгновений он вдруг подскочил и подбежал к камере, поднял ее и направил в сторону от станции, в объективе показался палец, Одиссей указывал на вихрь, что кружился в паре десятков метров.
Это был пылевой вихрь малого размера, медленно продвигавшийся в сторону горы и уменьшавшийся с каждой секундой. Одиссей снимал, пока тот совсем не измельчал. После вернулся к месту раскопок и взял общий обзор. Яма расширилась на пару метров, удивительно как легко поддавалась Марсианская земля, на дне теперь были различимы множества пластин различной формы, кто знает, сколько их на самом деле. Может, они закопаны на площади ста метров, может, кроме них под землей спрятаны куда более интересные вещи.
Забрав корзину, Одиссей отправился обратно на станцию.
- Честно говоря, я испугался. Знаю, что на Марсе бушуют пылевые бури, но чтоб такого маленького размера…
Одиссей сидит на диване, в окне за спиной виден свет Марсианского заката, небо окрасилось в голубые тона. В руке стакан с красноватой жидкостью, вероятно вино, очередная прихоть успешного писателя.
В подтверждение Одиссей поднимает стакан и чокается с объективом камеры.
- Мы сделали это, вы видели собственными глазами. Я принес с места археологических раскопок кучу доказательств, море подобных пластин. Сейчас я вам покажу.
Одиссей ставит бокал на стол, наклоняется вниз и появляется в кадре с корзиной, судя по напряженному лицу, она тяжелая, забита под завязку. Он ставит ее рядом и достает несколько каменных пластин, все идеально ровных параметров, на одной стороне непонятные символы, на другой рисунки. Одни круглые, другие квадратные, прямоугольные, треугольные, овальные, ромбовидные. Одиссей достает один особо интересный экземпляр, это пятиконечная звезда, вертит ей перед носом и достает следующий, дельтоид, а еще одна пластина выполнена в виде октаграммы.
- Фантастика, не правда ли, не знаю, что все это означает, но чертовски интересно. В яме еще куча таких пластин, боюсь представить, какие формы они имеют. Что касается площади раскопок, сдается мне, она не ограничивается парой метров, под станцией целое захоронение, может в непосредственной близости от нее, впрочем, какая разница.
Что мне делать? Я могу продолжать раскопки дальше, может, найду что поинтереснее.
Если мои видео не пропадают и доходят до народа, надеюсь, вы сделаете правильный выбор… это явление надо исследовать. Сегодня пошлю вам “сканы” самых интересных экземпляров, с самыми причудливыми формами, но вечно махать лопатой в одиночестве нет никакого смысла. Нужны буровые аппараты, ученые, криптографы, даже философы. Я не смогу ничего сделать, черт, я вообще не должен был их находить!
Одиссей подбрасывал одну из пластин в руке и размышлял.
- Я не знаю что делать, никаких зацепок, чувствую себя как мои литературные критики, полная прострация.
Завтра не буду увеличивать яму в диаметре, в этом нет необходимости, собираюсь копнуть поглубже, может, там я найду зацепку.
Камера оставалась стоять на столе, в таком же положении при котором Одиссей делал последнюю запись. За окном темнота.
- Не могу ждать до утра, да и все равно скоро взойдет Солнце.
Одиссей появляется в кадре, он ходит из стороны в сторону за спинкой дивана, то и дело, бросая взгляд в сторону окна, подходя и выглядывая на поверхность. На нем, надетый наполовину, защитный скафандр.
- Пойду прямо сейчас, у меня есть хорошие лампы, этого будет достаточно. Ничего сложного делать не придется, просто буду доставать пластины, углубляться.
Решено. Надо сделать это.
Одиссей обходит диван и подходит к камере, смотрит в объектив, глаза горят сумасшествием.
- Я скоро.
Камера выключается.
Судя по часам в правом нижнем углу, с момента, когда Одиссей ушел на раскопки, прошло три часа, сейчас камера вновь работает, за окном по-прежнему темнота, разбавленная слабым голубоватым оттенком. На Марсе наступало утро.
Сначала ничего не происходило, не было слышно шума шагов, как будто камера включилась сама по себе. Потом над верхним краем объектива показались волосы – это Одиссей стоял сзади и перегибался через камеру, чтобы оказаться прямо напротив объектива. Его лицо заполонило все пространство, глаза не выражали эмоций, просто смотрели перед собой. Через несколько секунд, также медленно, он убрал голову из поля зрения. Наконец послышались звуки, Одиссей отошел от камеры.
Какое-то время ничего не происходило, но потом, с левого края, в кадре показался Одиссей, не целиком, такое ощущение, что он точно рассчитывал границы охвата объектива. Он показался только наполовину, и если хорошенько присмотреться, можно подметить бешено вращающиеся глаза, волосы растрепаны, из одежды – футболка и трусы. Так же плавно, как и появился, он исчезает из поля зрения.
Время в углу идет, и отсчитывает десятую минуту с последнего появления Одиссея в кадре, как вдруг на диванчик опускается корзина, явно не пустая, внутри что-то тяжелое. На видимой части стола мелькает тень и камера выключается.
Прошло еще два часа, за окном уже светло, а камера по-прежнему не изменила местоположения. На диване сидит Одиссей, рядом корзина, в руке пульт дистанционного управления.
- Больше я не буду ничего монтировать.
Вы хотите знать, что в корзине?
Он делает страдальческий вид, будто у него разболелась голова, обхватывает ее руками и издает невнятный стон. В глазах прибавилось мысли, но не настолько, чтобы не считать его сумасшедшим.
Приступ боли заканчивается.
- А может поступить как в том старом фильме – “Криминальное чтиво”? Вы помните момент, когда негр открыл чемоданчик по приказу парня грабившего кафе. Сначала тот просто собирал кошельки у всех посетителей, но негр огрызнулся, или типа того, я уже не помню, и его попросили показать содержимое кейса. Я хорошо запомнил этот момент. Негр открыл…
Одиссей косится в сторону корзины, но взгляд не меняется.
- Негр открыл кейс, и зритель не мог видеть, что там лежит, нам только показали золотой отблеск на крышке изнутри, казалось там лежат золотые слитки. Режиссер так никогда и не открыл тайну содержимого кейса. На самом деле во время съемок там лежали оранжевая лампочка и батарейки, но в контексте истории, что там могло находиться? Предполагали, что там были деньги, золото, душа главного злодея… костюм Элвиса Пресли.
Интересная история, не правда ли?
Вот и я, сижу и думаю… показать ли вам содержимое корзины?
Одиссей глупо ухмыляется. Продолжает елозить на месте, смотреть по сторонам, зевать, закрывать глаза на несколько минут, видимо в тщетных попытках отдохнуть. Кажется, съемки его больше не интересуют. Взгляд безразличный ко всему окружающему. По несколько минут он сидит, уставившись в одну точку, потом резко откидывается и снова пытается заснуть, но ничего не выходит.
- Черт, совсем забыл замести следы!
С этими словами Одиссей встает с места, камеру не выключает, совсем забыл о ее существовании. Уходит из кадра и слышно как топает по коридорам босыми ногами, чем-то гремит. Далее раздается характерный звук открывающегося шлюзового отсека, Одиссей в очередной раз покинул станцию.
Спустя несколько секунд Одиссей проходит мимо окна, появляется там на краткий миг, но и его достаточно, чтобы рассмотреть - он безо всякого защитного снаряжения, в одной футболке и трусах. В таком случае он продержится на поверхности не больше пары минут, и уж всяко не успеет добраться до места раскопок, но по внешнему виду, когда он проходил мимо окна, нельзя сказать что это его сильно волнует. По идее он давно должен валяться, вцепившись руками в горло и конвульсировать.
Камера работает еще несколько часов, а потом батарея разряжается и картинка гаснет.
|
