"Маленький шаг для одного человека -
большой шаг для всего человечества."
Н. Армстронг (по совершенно другому поводу).
Вдох. Выдох. Шаг.
Вдох. Выдох. Ещё один шаг.
Снежная корка с хрустом размыкала свои объятья, пропуская ногу вглубь холодной утробы. Отражающиеся от кристалликов льда лучи восходящего солнца слепили даже через светофильтры кислородной маски. С каждым шагом гидравлика экзоскелета издавала тонкий свистящий звук, напоминая, что не создана для экстремальных условий. Илларион остановился и посмотрел на высотомер.
Если говорить языком романтиков, он был на «высоте облаков» — вокруг, насколько хватало глаз, простирались белые океаны со вздыбленными башнями плотного, как вата, тумана. Помимо непередаваемой красоты, данная точка была значимой ещё по одной причине — это была точка невозвращения. Если бы сейчас костюм отказал из-за разрыва гидравлики, он был бы обречен — кислорода в баллонах было достаточно только для завершения подъёма.
- Ты идёшь туда, что бы умереть?! - перед ним всплыло лицо Алины.
- Я иду, что бы жить! - ответил воспоминаниям Илларион, и сделал ещё один шаг. Он твердо верил, что если человек идёт за своей мечтой, ни что не сможет его остановить.
Трубки гидравлического усилителя обледенели, но пока ещё выполняли свою функцию — заменяли Иллариону атрофированные мышцы. Баллоны за спиной снабжали мозг кислородом, хотя было неприятно вдыхать переохлаждённый воздух. Легкие, от непривычной нагрузки, казались покрытыми трещинами, которые ширились с каждым вздохом. Из-под светофильтров текли слёзы, замерзая на щеках тонкими полосками. Ветер будто специально задувал прямо в лицо. Но Илларион двигался вперёд, шаг за шагом приближаясь к вершине.
Корка в очередной раз хрустнула, но в этот раз нога не нашла опоры под снегом. Гироскоп не успел отреагировать, и нижняя часть легкосплавного экзоскелета провалилась в трещину, утаскивая за собой заключённое внутри тело. Илларион вцепился в поверхность перед собой стальными когтями, заменявшими ему альпеншток, но рыхлый снег не мог удержать такой вес. Ноги болтались в пустоте.
Загребая руками в попытках найти опору, Илларион слишком резко вдохнул — волна резкой обжигающей боли пробежала по легким, ударив в голову красным туманом.
***
Остеохондропатия* не была ни «приговором», ни «страшной и неизлечимой болезнью» - при современном уровне развития медицины она легко диагностировалась и лечилась. Но для Иллариона она стала «злой шуткой природы»: наблюдающий врач сказал, что у него феноменальный организм. Но феноменальный со знаком минус — абсолютно не усваивал витамин Д. Ни из пищи, ни в чистом виде, ни синтезируя из других веществ. Никак. Отчего скелет Иллариона представлял собой мягкий пластилин — даже сгибая палец, он мог получить перелом руки.
В гуманном двадцать первом веке его мучения прекратили бы сразу же по рождении — тогда эвтаназия прописывалась и в менее сложных случаях. Но новая доктрина пришедших к власти социал-демократов не позволяла даже аборты.
После Маргианско-Хартлендской войны, в которой европейская цивилизация показала несостоятельность личностного развития, власть в Объединённой Европе захватили радикальные группировки, в последствии преобразовав государство в социал-демократический Союз Европейских Республик. Интересы общества теперь ставились выше личностных — карьера, обогащение, самореализация — получили статус запрещённых терминов, и забылись: все области жизни отошли под контроль государства.
В том числе, и контроль за рождаемостью. От момента зачатия, на которое нужно было получить разрешение, «человеческая единица» - так называли теперь отдельную личность, переходила во владение государства: воспитанием занимались педагоги, прошедшие курсы политической подготовки. За здоровьем наблюдал врач. Дети собирались в группы по возрасту, для лучшей адаптации к жизни в обществе.
В возрасте шести лет для каждого определялась его будущая профессия: на основе тестов и генетических данных человека причисляли к одной из каст. Вся дальнейшая судьба была расписана в специальных директивах.
Высшей формой власти считали военную касту — для службы в войсках отбирались только самые лучшие. Поскольку угроза нарушения хрупкого мира сохранялась, вся политика в Союзе была направлена на воспитание в обществе боеготовности. Не так ценилось умение читать и писать, как держать оружие.
Конечно, уровень образования был высоким, но только в области технических специальностей — книгами считались только различные пособия, прежде всего — по тактике и механике. Художественная литература и история были заменены на физическую подготовку. Чтение не входивших в программу книг считалось дурным тоном — зачем отвлекаться на выдумки, когда, в потраченное на чужие мечты время, ты можешь принести пользу обществу.
Благодаря новой системе образования, выделилась и каста ученых — во всех областях науки произошёл качественный прорыв. В том числе, и в медицине. Не осталось неизлечимых болезней. С применением новых методик зачатия удалось получить выносливый с рождения организм. Но главным открытием считалось изобретение «стерилизатора»: каждый мужчина по достижении четырнадцати лет должен был пройти операцию по установке прибора.
Стерилизатор не давал организму возможности иметь детей традиционным способом. Институт семьи был упразднён за ненадобностью: деторождение контролировало государство. Свободные же отношения были разрешены, для снятия излишнего стресса. Единственно только не приветствовались межкастовые совокупления.
Это позволило установить контроль над рождаемостью: «матерями» назначались «человеческие единицы женского пола» особенно проявившие себя на ниве полезности для общества. Роль «отцов» исполняли машины в «банке семени» - каждый мужчина сдавал семенную жидкость не реже раза в месяц в банк, где она обрабатывалась, очищалась и хранилась до момента использования.
Именно таким образом и бы зачат Илларион. Даже имя ему выбрала машина, случайным образом выдав результат из сборника. Врачи долго не могли решить, что делать с новорожденным — он был не приспособлен для жизни в обществе. Да и полезность его была под сомнением. Но четкая директива не давала возможности усыпить младенца — с момента зачатия он принадлежал государству.
Сначала надеялись, что без должного ухода Илларион умрёт сам. Но малыш живо вращал глазами и посасывал витаминный сублимат — лишить пищи его не могли — заменявший материнское молоко, наотрез отказавшись расставаться с жизнью. Для разрешения сложной ситуации сделали запрос в научный центр. Через пять дней Иллариона забрали из родильного отделения.
В лаборатории для него разработали специальную модель экзоскелета — похожего на взрослый, применявшегося для тяжелых работ. Сенсоры реагировали на сокращение мышц и запускали гидравлические сервоприводы. Прочный, но легкий материал позволял мальчику двигаться, как нормальному человеку. Илларион, как рак-отшельник, спрятал своё мягкое тело в «раковину» усиленного гидравликой каркаса.
До шести лет он находился под наблюдением учёных из научного центра. Экзоскелет совершенствовали, в ответ на возрастающие потребности организма Иллариона — удлиняли сегменты, меняли чувствительность сенсоров, регулировали настройки гироскопа, заменяющего вестибулярный аппарат. В связи с этой работой было сделано несколько открытий в области тугоплавких металлов и сопротивления материалов. Илларион стал для ученых ценным объектом для экспериментов — ни один организм не мог так чувствительно реагировать на нагрузки.
Но по достижении школьного возраста, мальчика вынуждены были направить на обучение вместе с другими детьми — социальная адаптация была обязательной для всех, без исключений. О касте военных Илларион даже не мог и мечтать — он полностью зависел от «внешнего скелета», поэтому был направлен на обучение с техническим уклоном.
***
- Эй, человек-амёба!
Илларион обернулся на окрик. И тут же мысленно обругал себя — не стоило давать повода ассоциировать свою личность с обидным прозвищем. Впрочем, только к нему могли обращаться «амёба». Не смотря на внешнюю мощь экзоскелета, каждый школьник знал, что под ним скрывается мягкотелый Илларион. И дело даже не в хрупких костях. Просто характером он был не сторонник конфликтов.
Что было очень заметно в обществе, где каждый готовился к войне.
В коридоре стояли пятеро старшеклассников из корпуса военной подготовки. Им уже разрешали носить форму, как действительным членам касты. Чем они безмерно гордились, выставляя на показ блестящие планки, заменявшие нагрудные знаки отличия. Некоторые гравировали на обратной стороне пластины узор действующих войск, выворачивая её перед девушками. Правда, приходилось прятать подобное художество в присутствии преподавателей — за ношение неположенных по рангу знаков отличия школьников наказывали так же строго, как и служащих. За подобное можно было запросто вылететь из касты, но желание приобщиться к элите перебарывало страх.
Возглавлял компанию учеников широкоплечий парень по имени Вениамин — его тесты на пригодность пророчили место сержанта по окончании школы. Никто не сомневался, что на данном уровне он не задержится, а продолжит подниматься до генерала. Для этого у парня были все нужные качества: он лучше всех в группе сдал нормативы по физической подготовке, решение тактических задач выходило у него на тринадцать процентов быстрее нормы. Даже факультативные занятия по каллиграфии давались без труда. Естественно, Вениамин пользовался успехом среди одноклассниц. Что ещё больше раздувало его гордость.
- Членистоногое! Ползи сюда, - Вениамин улыбнулся стоящим за спиной, наблюдая за оценкой остроумия своей фразы.
- Вам нельзя здесь находиться. Это — корпус техников. Только для будущих учёных, - Илларион попытался решить всё миром. Ребята с военного корпуса приходили к техникам только что бы напакостить.
- Учёных — в луже мочёных! - компания, стоящая за Вениамином захрюкала. Он махнул рукой.
- Охота на краба!
Парни бросились вперед, намереваясь схватить Иллариона. Но парень не побежал прочь. Он считал неуместным поддерживать дикие игры в «охоту». Тем более, если в качестве добычи был он. К стоящему неподвижно скорее потеряют интерес, чем к преследуемому. Илларион поднял на приближающихся парней безразличный взгляд.
- Я не побегу, - почти прошептал он.
Ближайший из бегущих выставил руки вперед и врезался в тело Иллариона, в попытке сбить с ног. В воздухе неприятно хрустнуло. Илларион почувствовал, как внутренние органы всколыхнуло от толчка. Когда он приоткрыл глаза, то увидел перед собой держащегося за руку парня — запястье покраснело и опухло, как при вывихе.
- Ты чего! Ты ему руку сломал! - Вениамин расталкивал собирающуюся толпу, пробираясь к жертве.
- Он сам виноват, - тихо ответил Илларион. - Нужно рассчитывать силу толчка.
- Я сейчас рассчитаю силу...
Вениамин резко выбросил руку вперед, приложившись ладонью к груди Иллариона. Если бы не попытка увернуться, то грудная клетка была бы пробита. Однако, силы толчка хватило, что бы повалить Иллариона на землю. Дыхание сперло, и он закашлялся.
- Военные — элита! Ни кто не смеет нам противостоять! - ревел где-то вверху голос Вениамина.
- Что здесь происходит?! - в общем шуме выделился густой бас педагога. - Почему ученики военного корпуса нарушают территориальные ограничения? Предъявите ваши номера...
- Похоже, ему совсем плохо, - Илларион почувствовал на щеке прикосновение мягкой ладони. Сквозь застилавший глаза туман обморока, он увидел силуэт в берете военного. Из-под берета выбивались и свисали водопадом длинные золотые волосы. Они пахли весенними цветами.
***
Илларион очень хотел рассказать об открытии Алине.
За время, что она провела с ним в больнице, их отношения переросли в крепкую дружбу. Илларион спешил поделиться с ней всем, что узнавал интересного — выставки робототехники, семинары по геологии, даже провел в научный центр, что бы показать выведенного в единственном экземпляре карликового кота.
Их собирались использовать для ловли мелких грызунов в подземных коммуникациях, но Алина сказала, что такой милашка не сможет убивать. И что лучше кота использовать как декоративное домашнее животное. Илларион тут же стал доказывать обратное, но замолчал, услышав смех Алины — ему было приятно слушать звонкие переливы её голоса.
Со временем, Илларион стал замечать, что его всё сильнее тянет к Алине — необходимость находиться постоянно в её обществе начинала давить в груди, если парень не видел подругу больше суток. Поэтому он постоянно искал причину для встреч.
Вот и сейчас тело само летело к их любимой лавочке в парке, что бы показать редкую книгу. Это был не учебник, и не сборник данных — но ценность написанного была гораздо выше любых научных трудов.
Книгу Илларион нашёл в старых подсобных помещениях научного центра, в закрытом на переоборудование корпусе. Во время ремонта рабочие выносили кучу различных интересных вещей: микроскопы с стеклянными линзами, штативы с колбами, и множество пыльных папок с листами, исписанными формулами. Среди всего этого лежала и книга.
В ней рассказывалось о чудесной стране, скрытой среди гор. К сожалению, обложка и несколько страниц были оторваны, и Илларион не знал, кто автор. Но по детальности описания, можно было понять, что перед ним этнологическое исследование — описывались не только сами жители горных районов, но так же приводились примеры обихода и историй из их жизни.
Алина сидела на лавочке, теребя в руках телефон.
Илларион подсел рядом, стараясь не шипеть гидравликой. Он протянул руку и вложил книгу между ладоней Алины. Ему хотелось, что бы она почувствовала ветхость и мудрость, исходящие от страниц.
- Что это? - Алина рассеяно посмотрела на пожелтевшие листы в своих ладонях.
- Очень интересное исследование. Мне не попадалось ни чего подобного. И нигде я не встречал информации по данной теме. Так что у тебя в руках настоящее сокровище, - Илларион приосанился. - Возможно — единственный экземпляр.
Алина перелистнула несколько страниц, пробежав глазами по строчкам текста. Она выхватывала фразы, произносила их, бубня под нос, снова переворачивала страницу. Несколько раз перепрыгивала с конца в начало, закладывая пальцами промежутки, на которых остановилась. Чувствовалось, что она не читает книгу, а изучает её. Оценивает.
Резким движением Алина захлопнула раскрытые страницы. Она развернулась к Иллариону и небрежно бросила книгу ему на колени.
- Выкинь её, - безразличным голосом добавила Алина.
- Почему? Это же гениальный научный труд!
- Вовсе нет. Нам рассказывали о таких книгах — сейчас их не осталось. Всё написанное в ней — выдумка. Из-за книг, похожих на эту и разгорелась война. Люди верили в то, чего нет.
- Я уверен, что ты ошибаешься, - Илларион не мог поверить, что в книге может быть написана не правда.
- На самом деле я ошибалась только в одном, - Алина наклонила голову в сторону, отводя глаза. - Я не должна была проявлять жалость к неудачнику, вроде тебя. На войне такие погибают первыми.
Илларион смотрел на подругу непонимающим взором.
- Вениамина причислили к штабу передовой линии. И он предложил мне ехать с ним. В качестве персонального помощника. Это — серьёзный шаг в моей жизни, я могу стать элитным членом общества.
- Но Алина, - Илларион не мог подобрать слов, что бы возразить ей. Взгляд его упал на книгу. - Я хочу отправиться туда. Едем со мной, я уверен, что там мы будем счастливы. Ты и я. И ни какой войны.
- Это — мечты! А говорю тебе о реальных вещах! - Алина сбросила книгу на землю и скоро зашагала прочь. - Не провожай меня! Это — наша последняя встреча.
В её руке зазвонил телефон.
- Да. Да. Конечно порвала — зачем мне такой неудачник. Да, завтра встречаемся на вокзале.
Алина закрыла крышку телефона. Она старалась не замечать щемящего чувства в груди. По её щекам текли слёзы.
Но Илларион не видел их — он собирал разбросанные по тротуару листы.
***
Была суббота. Это означало, что до понедельника в школе ни кто не заметит его отсутствия. А когда начнутся поиски, Илларион будет уже далеко. Если он правильно рассчитал, то достигнет подножья горного хребта через три дня. Ещё сутки у него займет сам подъём. А потом... что будет потом, Илларион слабо представлял, но надеялся, что сумеет найти общий язык с описанными в книге людьми.
Что бы не вызывать подозрений, он решил путешествовать налегке — впихнул в один рюкзак всё необходимое: еду на три дня, сменную одежду, специально пошитую для надевания под экзоскелет, и длинные гибкие когти, что бы цепляться за скалы. Илларион специально переделал их для взаимодействия с гидравликой, получив естественное продолжение своей усиленной механикой руки.
На следующее утро Илларион был на вокзале. Из-за постоянных электромагнитных штормов, вызванных взрывами противовоздушных ловушек, поезда теперь были основным видом транспорта. Решив не рисковать с покупкой билета, он сошёл на колеи, и стал смотреть на выведенные белой краской номера. Копаясь однажды в архиве Научного центра, он обнаружил, что цифры на вагонах были не просто набором символов для нумерации, но и обозначали пункт назначения.
Илларион сверился с записью в блокноте — это был нужный вагон. Внутри находился уголь, но перспектива запачкаться перекрывалась выгодой безостановочного путешествия. Когда Илларион почти забрался внутрь, в кармане зазвонил телефон.
- С тобой всё в порядке? - прозвучал мелодичный голос Алины. - Я переживала, что бы ты не наделал глупостей. Ну, не бросился с крыши или.. не знаю.
- Я еду в горы, - коротко ответил Илларион, перекидывая тело через борт вагона.
- Ты на вокзале? Я не вижу, где ты.
- Не важно. Мой поезд уже отправляется.
- Подожди. Это что — такой экстремальный способ самоубийства? Ты идёшь туда, что бы умереть?!
Илларион не ответил, сбросив вызов. Он размахнулся и ударил телефоном по металлу вагона. Больше ему не о чём было говорить.
***
Когти уперлись в уступ, и Илларион смог подтянуться, вытягивая тело из расщелины. К несчастью, ставшая хрупкой на морозе трубка гидравлического привода зацепилась за острую кромку и порвалась. Ноги безвольно повисли, лишённые поддержки механизма. Перегружая сервоприводы верхних конечностей, Илларион всё же смог вытянуть тело на ровную поверхность.
Не приятно пахло горелой резиной. Илларион посмотрел на порванную трубку — ни о какой починке не могло быть и речи — он остался без ног. Он повернул голову. До вершины оставалось не так уж и много — она сверкала на горизонте радужными переливами снежной шапки. Такая близкая, но такая недосягаемая.
Илларион отвёл руки назад и резким ударом вклинил когти между сегментами экзоскелета. Он провернул их, с хрустом выдирая своё тело из ставших бесполезными секций. Теперь он мог рассчитывать только на усилители рук.
Оставляя две полосы следов выливающейся из трубок жидкостью, Илларион полз к вершине. Он не был уверен, что ресурсов повреждённого экзоскелета хватит для поднятия на вершину, но решил не отступать. Не уступать смерти свою последнюю мечту.
***
Военный вертолёт сделал ещё один круг над расщелиной.
- Там только обломки его костылей! Тело, скорей всего, растащили животные. Хочешь спуститься? - перекрикивал шум двигателя Вениамин.
Алина отрицательно покачала головой. Она махнула пилоту, что бы разворачивался.
Поднятый машиной ветер взметнул снег, укрывший собой цепочку следов, спускавшихся к расщелине, и возвращавшихся к вершине горы. Следов существа, помогшего Иллариону завершить восхождение. |
