Пошатываясь, Саня завернул во двор обветшалой «хрущевки». В нос шибанула стойкая вонь свалки, исходящая от нагретых майским солнышком мусорных баков. Запах был, конечно, похуже, чем от его пропотевшей темно-синей футболки, но это не утешало.
«Весь мир – помойка, а люди ее неотъемлемая часть», – злобно подумал Саня, ускорил шаги, а заодно и амплитуду раскачивания долговязого тела, и подошел к одному из подъездов.
Повозившись с кодовым замком, он вошел внутрь. Невзирая на технические ухищрения, призванные препятствовать нежелательным проникновениям, из полутьмы на него дохнуло отходами жизнедеятельности дворовых организмов и еще черт знает чем.
Стараясь дышать через раз, Саня поднялся на третий этаж и постучал в Мишкину дверь. После встречи с любимой женщиной и пережитого в связи с этим стресса ему отчаянно хотелось простого человеческого общения.
Дверь открылась, в лицо пахнуло озоном и ароматом свежескошенной травы.
– О, а чего ты такой зелененький? – спросил, увидев лицо Сани и поморщившись от перегара, закоренелый друг.
Иначе о Мишке сказать было нельзя: мало того, что он был похож на упитанный корень мадрагоры, в данный момент одетый в желтую футболку и зеленые шорты, так они еще и закорешились лет десять назад, когда вместе поступили в институт.
– Весна, – буркнул Саня. – Или не слышал?
– Пароль правильный – проходи, – Мишка посторонился. – Мы тут с Пашкой футбол смотрим.
Саня снял туфли и опротивевшую футболку, остался в носках и джинсах и прошел в гостиную, где запахи были еще сильнее. В кресле около видавшего виды журнального столика в одних шортах сидел Пашка. Напротив, в полусфере монитора, занимавшего половину стены, бегали почти осязаемые футболисты, а на трибунах тихо шумели уже более призрачные болельщики.
– Привет, – Саня пожал Пашке руку. – Какой счет?
Пашка не только быстро, но и правильно оценил по внешнему виду внутреннее состояние друга.
– А ты болеть сюда пришел или лечиться? – он кивнул на пиво, стоящее на журнальном столике. – Будешь?
Саня кивнул и плюхнулся на диван рядом.
– Пока по нулям, – продолжал Пашка, откупоривая бутылку. – Держи.
– Спасибо, – Саня присосался к горлышку.
– Мишка! – крикнул в сторону кухни Пашка. – Захвати еще пузырь, а то, кажется, наш друг сегодня на полумеры, то есть на полулитры не настроен!
К тому времени, когда в комнату вошел Мишка с запотевшими бутылками в руках, Саня влил в себя остатки пива и определил пустую бутылку под столик.
– Вот это тяга! Уважаю! – Мишка расставил бутылки на столике и сел в кресло около компьютера. – Рассказывай.
– Весь мир – помойка, – хмуро порадовал друзей наблюдением Саня.
– Угу, глубоко, – кивнул головой Мишка. – А люди – крысы?..
– Хуже.
– Понятно. Значит, поссорились и Ленка замуж не идет.
– Идет она…
– Надеюсь, в правильном направлении?
– Замуж, но только не за меня.
– Символичненько, – пробормотал Пашка. – А мы тут тебе типа сюрприз подготовили. Целый сайт отрыли прям для таких, как ты. Ну, каким ты был еще недавно…
– Жених-собака-друзья-точка-нет? – невесело пошутил Саня, берясь за вторую бутылку.
Пашка улыбнулся и покачал головой. Мишка взял пульт, и футбольное поле сменил зал стриптиз-клуба, а предыдущие ароматы вытеснили едва уловимые запахи хорошего табака и еще чего-то пряного. Заиграла приглушенная музыка, на сцену выбежала стриптизерша, послышался одобрительный свист. Девушка взлетела по шесту и начала бегать кругами по потолку, одновременно роняя одежду.
Саня кисло смотрел на все это дело, а затем буркнул:
– Хорошо, хоть женским потом не воняет…
– Они потеют меньше, – пояснил Мишка.
– Твои познания в биологии меня не интересуют.
– Это чистая физиология, – обиделся Мишка, поколдовал над клавиатурой, и комнату заполнила вонища раздевалки.
– Выруби! – поперхнулся пивом Саня.
Мишка самодовольно улыбнулся и пробежался пальцами по клавишам. Снова появились футболисты и запах свежескошенной травы с той лишь разницей, что теперь в центре поля стоял шест, где стриптизерша продолжала свою разоблачительную деятельность.
– Слушай, – повернулся к хозяину Пашка, – я до сих пор был уверен, что в картриджах запахов нет вонючих наполнителей…
Мишка хмыкнул:
– А что такое запах? Говоря научным языком, это специфическое ощущение присутствия в воздухе летучих веществ, обнаруживаемых химическими рецепторами обоняния, то бишь – нашим носом. Компьютерная программа тупо выдает код, соответствующий в ее понимании определенному предмету. Более сложные программы способны в определенных ситуациях комбинировать запахи в неких пропорциях, то бишь синтезировать нечто другое. И если в этих программках поковыряться… Сейчас я вам одну штуку продемонстрирую!
– Ладно, хакер, успокойся и убери к черту эту красавицу – сейчас пенальти бить будут, – перебил Пашка.
Однако Мишку уже понесло. Он прикипел к клавиатуре, на маленьком экранчике, вмонтированном в нее, замелькали символы. Друзья даже не заметили, как под восторженный рев трибун по поводу забитого мяча с поля исчезла стриптизерша. Не заметили они и того, как Мишка с подленькой улыбочкой откинулся от клавиатуры и зажал себе нос.
Прошло еще несколько минут, пока до Сани и Пашки дошло, что происходит немного не то, что должно сопровождать просмотр футбольного матча в смысле чувственных реакций. Да мало сказать, что не то – творилось вообще нечто противоестественное для людей со стандартной сексуальной ориентацией: они с вожделением смотрели на футболистов, а в их штанах происходило недвусмысленное шевеление.
Первым, бросив украдкой взгляд на Сашку, не сводящего влюбленных глаз с одного из форвардов, занервничал Пашка.
– Чё за фигня? – пробормотал он, краснея.
– Ревнуешь? – заржал Мишка и щелкнул пальцем какую-то клавишу.
Загудел вентилятор, очищая воздух. Саня очнулся от транса и, тоже ничего не понимая, покрутил головой.
– За такие шутки морду бить надо! – недовольно буркнул Пашка и потянулся к бутылке.
– А это уже были феромоны, – сквозь смех сказал Мишка. – В данном случае – женские.
– Чё за херомонию ты тут разводишь? – возмущенно поинтересовался Саня. – Превратил футбол в порнуху для извращенцев!
– Феромоны, деревня не компьютеризированная! Это, опять же, говоря научным языком, не всем балбесам доступным, биологически активные вещества, выделяемые животными и специфически влияющие на поведение тех, кому это интересно. В общем, почти то же, что и запах, только воспринимается как сигнал к действию другими органами, хотя и тоже носом.
– Я так понимаю, что ты опять там с программами накрутил, – Пашка чихнул. – Дать бы тебе в нос!
– Небольшие подпрограммки способны творить чудеса! Будь на экране хоть лягушка, вы посчитали бы ее царевной!
Саня задумчиво отпил пива, посмотрел на Мишку и поинтересовался:
– И надо понимать, они практически не пахнут?
– Тут все от концентрации зависит, а наши носы – отнюдь не самые совершенные обонятельные приборы. Запахи – это, так сказать, не наша парафия.
– А наложить эти феромоны на запах можно? – в глазах Сани загорелся недобрый огонек. Он кивнул на футболистов и уточнил: – Только мужские, а?
***
Усталые, но радостные, Лена и ее новоиспеченный муж Артем стояли в проеме входной двери в свадебных одеждах и самозабвенно целовались, как и положено молодоженам. Оторвавшись от жены, Артем выдохнул и сделал приглашающий жест:
– Прошу, дорогая!
– Спасибо, пупсик! – Лена скользнула в квартиру.
Артем зашел следом, включил свет в коридоре и закрыл дверь.
– Черт, это мы у чьих родственников таких банальностей набрались? – пробормотал он.
– Какая разница? – Лена сбросила туфли и пошевелила пальцами. – Фу, чтоб я еще раз эти колодки надела!
– А платье тебе не жмет? – Артем обхватил ее сзади.
– Да вроде нет… А что?
– Надеюсь, ты его тоже больше не наденешь… – Артем вцепился зубами там, где крепилась застежка-молния, и потянул на себя. – Р-р, порву, как Тузик грелку!
Материя затрещала. Лена рванулась вперед.
– Пусти, идиот! Пусть хоть на память останется, а если тебе так хочется поточить зубки, погрызи туфли!
– Я тебе что, собака? – надулся Артем, отпустив Лену.
По всем параметрам назревала первая семейная ссора, что в празднично-ночные планы Лены не входило. Нужно было срочно менять тему разговора. Она включила компьютер.
– О, только глянь, сколько нам поздравлений!
Продолжая бурчать что-то недовольное себе под нос, Артем неохотно подошел к столу, где стоял компьютер.
– Смотри, какую забавную картинку племяшки из Киева прислали! А вот – от брата. Жаль, что не смог приехать… Глянь, даже Сашка не поленился, – Лена щелкнула кнопкой мыши и перед ней расцвел букет белых роз, распространяя вокруг себя дурманящий аромат. – Ух, ты! Вот уж от кого не ожидала!
– Как по мне, то довольно пошло, – пробормотал Артем, потом перевел взгляд на Лену и внезапно поймал себя на том, что она его не так уж сильно возбуждает, как каких-нибудь несколько минут назад. – Пойду, кофе приготовлю…
– Взбодрись, – проворковала Лена, с наслаждением вдыхая запах роз. – Ночь, родной ты мой, у нас будет длинной! А я пока отправлю эти розы Таньке – пусть оближется!
Артем мысленно сплюнул и поплелся на кухню. Нос не мог подсказать ему, что воздух в квартире все сильнее насыщается мужскими феромонами, но сигналы в мозг исправно посылал. Следствием подлого поведения обонятельного органа было то, что на естественную усталость молодого мужа начало накладываться непонятное ему, а поэтому пока еще только слегка пугающее отвращение к предстоящему.
…Несмотря на все старания молодой жены, их первую брачную ночь в лучшем случае можно было бы назвать вялой.
***
За прошедшие два месяца в квартире у Мишки практически ничего не изменилось. Разве только вместо того, чтобы спокойно смотреть футбол под пиво, Саня и Пашка, сидя на диване, с тревогой наблюдали за хозяином, озабоченно рывшемся в интернете.
– Вот что делает с человеком разгулявшееся чувство вины, – менторским тоном произнес Пашка и отхлебнул пива из горлышка.
– А чё он натворил? – поинтересовался Саня.
Он пришел минут пять назад, и его просто распирало от новости, что Ленка собирается разводиться. В благодарность он притащил с собой пол-ящика пива, но Мишка на такой щедрый дар не обратил ни малейшего внимания, что, впрочем, его, Саниного, внутреннего восторга ничуть не уменьшило.
– Тараканы его, понимаешь ли, озаботили, – фыркнул Пашка.
– Я ему давно говорил, что пора из этого клоповника выбираться. Купил бы себе нормальную квартиру в новом доме.
– Нет, его не местные тараканы интересуют…
– А на каких он зациклился? На тех, которые в голове заводятся? – неподдельно удивился Саня. – Надо же! Я и думаю – к нему друзья с пивом, а он… А ведь как сейчас нормальный перед глазами стоит!
– Ну, до клиники еще не дошло, но шансы растут. У него сейчас в голове не только тараканы, но еще и пчелы-убийцы и, кажется, муравьи-людоеды…
– Бабочки-белочки и прочие мутанты! – Саня заржал.
Мишка отвернулся от монитора и с укоризной посмотрел на смеющихся друзей.
– А ведь, Саня, это все из-за тебя, – сказал он.
– Да ну?! Я никого не скрещивал, а даже наоборот – этому процессу помешал. Ленка вчера подала на развод!
– О! – не то удивился, не то восхитился открывающейся перед другом перспективе второго дубля Пашка. – Это повод! Мишка, бери пиво!
– Встретил ее, говорит, мол, выходила замуж за одного человека, а после свадьбы его как подменили! – Саня залился счастливым смехом. – А от роз моих она до сих пор без ума!
Вместо того чтобы взять заботливо открытую другом бутылку, Мишка мрачно заявил:
– Вот с этой дурацкой идеи все и началось!
– В смысле? – нахмурился Саня. – Что-то я очень смутно улавливаю связь…
– Да все элементарно, только мозгов не хватило это предугадать…
Саня повернулся к другу и ткнул бутылкой в сторону хозяина квартиры:
– О чем бормочет этот озабоченный оракул?
– Сам ты озабоченный, – огрызнулся Мишка. – Это же как дважды два! Ленка отправила твои розы подружке, та – еще кому-то, а в итоге пошло-поехало!
Саня нахмурился, затем его лицо просветлело.
– То-то я как-то Таньку – ее подружку – недавно видел мрачнее тучи. Значит, и от нее мужики как тараканы разбегаются! Хороший прикол! Кстати, а что тут Пашка о тараканах говорил?
– Да если бы только они! Вот, смотри, – Мишка повернулся к монитору. – Только за последний час уже больше тысячи сообщений со всего мира о взбесившихся насекомых! Людей эвакуируют из офисов, где якобы ни с того ни с сего объявляются миллионы пауков, муравьев, москитов, а там, где водятся пчелы-убийцы, бывает, что и эвакуировать уже некого. А тех, чьи сотовые тоже снабжены картриджами запахов, практически заедают до смерти прямо во время разговора! Такие вот дела…
– Ладно, пускай дихлофосом запасаются, а я-то здесь при чем?
– Понимаешь, – Мишка горестно вздохнул, – это они пока думают, что вся эта кутерьма ни с того ни с сего… На самом же деле кто-то сломал мою программу, превратил ее в убойный вирус да и запустил гулять по свету…
– Совсем недопонял, – помотал головой Саня. – При чем здесь импотенты к тараканам?
– Да при том, что все – понимаешь, абсолютно все! – насекомые общаются между собой на языке феромонов, которых наши человеческие носы не улавливают! И если в помещение, где цветут твои розы или какой другой отравленный цветочек, изо всех щелей лезут насекомые, то значит, что запах инфицирован феромоном, который их возбуждает, сечешь?
– Ха, тараканья групповуха типа, да? – широко улыбнулся Саня. – Ну и пусть себе размножаются всласть, тебе-то что?
– Нет, ты таки идиот! Я же тебе русским языком говорю, что людей эвакуируют, офисы пустеют, финансовые сделки летят к черту, горят серверы! В аэропортах отказывают компьютеры диспетчерской службы! Количество ДТП растет в геометрической прогрессии! И все потому, что в помещения и автомобили набиваются эти вездесущие твари! Как ты думаешь, сколько еще потребуется времени, чтобы мир сошел с ума?
– Из-за тараканов? Хм, апокалипсис подобрался незаметно… – Саня сделал большой глоток. – Ну, тогда дай знать народу, в чем дело.
– Ага, сейчас, разбежался! Пожизненное как пить дать впаяют, а мне еще пиво не надоело, – Мишка взял бутылку, сделал большой глоток и уныло добавил: – Нет уж, ну ее к черту – эту славу Герострата!
– Ну, тогда… О, напиши антивирус! Наверняка у таракашек есть херомончики, которые их нервируют, а? И назови эту программу – название дарю! – «Дихлофос-асталависта». Народ сразу просечет, что к чему, и твоя душенька успокоится…
Мишка только махнул рукой, но тут в разговор вступил Пашка:
– Да уж, во времена антикварных «пеньков» такое бы и в голову никому не пришло. Слушай, а если пустить слух, что все дело в картриджах запахов, а? И если их выкинуть, то всем будет счастье! Ты как первоисточник просто растворишься среди других и хотя как спаситель человечества не прославишься, но… В общем, комар, извините за мрачный каламбур, носа не подточит.
– Пустил, – кивнул Мишка, – и даже попытался намекнуть о причине…
– И что?
– Видел смайлик «сrazy»? Так вот – девять реакций из десяти с пожеланием убиться о стену. И боюсь, что остальным было просто лень отвечать, а то и уже просто не смогли…
– Логично, в общем-то, потому как не верят люди в простые объяснения – им инопланетян подавай… – Пашка неожиданно оживился. – Мишка, а запусти в объяснении, что это дело рук экстремистов из «Greenpeace», борющихся за права насекомых на грани терроризма, а? В сказке, как говорится, ложь, да в ней намек.
– Или напиши, что коллективный разум муравьев северного Полесья захватил колхозный сервер, вот и рассылает всякую гадость, – подхватил Саня, но тут же осекся, наткнувшись на Мишкин взгляд – в голубых глазах друга светилась заставка конца света. – Да ладно, кто-нибудь другой из продвинутых мира сего таки додумается до истины. Или хотя бы его секретарша… – неуверенно закончил он, скосив глаза в дальний угол. – Кстати, ты бы интернет пока отключил, а?
Удивившись дрожащим ноткам в голосе друга, Мишка проследил за его взглядом. Из вентиляционной отдушины, расположенной в углу около балконной двери, резво выползали тараканы, оживленно вращая усиками-антенками. С каждым мгновением шорох трущихся хитиновых пластинок становился все громче.
Неожиданно в комнате начало темнеть.
– Вырубай компьютер, включай вентилятор! – в панике завопил Саня, залезая на диван с ногами. – Пашка, открой окно!
Пашка вскочил с дивана, но было уже поздно. Оконное стекло было сплошь залеплено роящейся жужжащей массой и глухо вибрировало от ее напора.
Мишкины руки легли на клавиатуру, но пальцы не шевельнулись. Он был просто парализован изображением на мониторе. В центре черного экрана зловеще распускался белый махровый нарцисс, а под ним бежала кроваво-красная строка: «В мире на каждого человека приходится примерно 250 миллионов насекомых».
|
