Евгений Якубович. Официальный сайт писателя

Главная Новости Скачать Библиография Отзывы читателей

книги


Напишите мне:
evgeny@yakubovich.com

 

 



Шестой конкурс журнала «Млечный Путь» на самый интересный рассказ

  Шлифовальщик

Нелинейное искусство

    Олег Иванович Халтурин, редактор городского литературного журнала «Литэрче мэгэзин», удобно устроившись в кресле, потягивал кофе и слушал стенания своего зама.
     - Нищета духа, Олег, нищета! – изливал душу зам, Арсений Валерьянович Собакин, - За весь год ни одного романа, ни одного рассказа, который бы за душу зацепил! Измельчал писатель, ох как измельчал!
     - Утрируешь ты, Арсений, - лениво возразил редактор, - Не так всё уж плохо. В этом году нам принесли произведений… - он заглянул в блокнот, - На тридцать процентов больше чем в прошлом.
     - Произведения! – горестно покачал головой Собакин, - Да разве это произведения? Опять фэнтези, опять женские романы, опять «мужские» боевики про спецназ. «Подземелье Императора», «Меч гладиатора», «Слёзы Рамоны», «Десантура против наркодилеров»… Тоска! Тошнит уже! Где свежие мысли? Сюжеты? Образы? Где новизна?
     - Да что ты завёлся! На той неделе девушка роман принесла - очень даже ничего! «Запах хризантем» называется.
     - Ой! Насмешил! Хризантем! – Зам желчно рассмеялся. - «Укутавшись в бледно-розовый шарфик, Аделина ждала бой-френда уже полчаса, мечтая о ванне с ароматной пеной и чашечке кофе-гляссе». Гламур шагает по планете!
     - Что тебе неймётся? – рассердился Халтурин, - Чего ты хочешь? Второго «Идиота» или «Войны и мира»? Писатели такого уровня не каждое столетие рождаются. А то, что мы публикуем, люди, между прочим, читают с удовольствием.
     - Да всё понятно! – Собакин досадливо махнул рукой, - Фэнтези для школяров, мужская проза для жлобов, женские романы для домохозяек… Но, Олег Иванович, скажу я тебе следующее: я много дал бы за то, чтобы как-нибудь зашёл к нам писатель и принёс бы нечто настолько свежее, что мы бы с тобой потеряли дар речи. Пусть это будет новый сюжет, новый стиль в литературе, новый род литературы, новый жанр…
     - Хватил ты, брат! Новый стиль! Не каждый-то классик новый стиль открывает! А ты чего-то требуешь от обычных городских графоманов!
     В дверь кабинета робко постучали. После редакторского «войдите» в кабинет нерешительно втиснулся очень молодой человек, одетый более чем скромно, с модным рюкзаком за спиной. В руках он держал толстую папку.
     - Здравствуйте!
     - Вы, мил человек, чем решили осчастливить человечество? – с яростью тигра обернулся к нему зам.
     - Написал… Вот… - еле слышно произнёс юноша, стеснительно теребя завязки папки.
     - Это вы просто здорово сделали, что решили начать писать! – ядовито произнёс зам, - Давайте сюда ваш труд! Можете зайти на следующей неделе. Вы, скорее всего, написали такую глубокую вещь, что нам с Олегом Иванычем нужно время, чтобы её прочесть и осмыслить. Всё, идите, идите уже!
     Напуганный молодой человек выскочил из кабинета, забыв закрыть за собой дверь.
     - Ещё одного муза посетила! – свирепо рассмеялся зам и швырнул папку Халтурину. – Даже открывать это не хочу!
     Редактор снисходительно улыбнулся и раскрыл папку. Зам принял позу страдальца и уставился в окно. Несколько минут прошло в полном молчании.
     - То самое! – прошептал вдруг редактор и сильно побледнел от волнения.
     - Какое такое «самое»? - сварливо спросил Собакин, отрываясь от созерцания окна.
     - Как ты хотел – новый стиль, новое направление! – выдавил Халтурин и начал массировать область сердца.
     Зам недоверчиво хмыкнул и принял из руки редактора папку. Он открыл её и некоторое время недоумённо смотрел на первый лист.
     - Что это? Квадратики какие-то со стрелочками… Автор предлагает записывать мысли, сюжеты и образы геометрическими фигурами? Оригинально, нечего сказать!
     - Тёмный ты человек, Арсений! Это ж блок-схема!
     - Ну да, я совсем забыл, что по образованию я – всего лишь филолог, а ты – аж целый инженер! – обозлился зам, - Бывший инженер!
     - Да, инженер! Поэтому мне понятно, что этот парень хотел нам подсказать! – ответно рассердился редактор, - Этой блок-схемой он нам даёт знать, что литературные произведения должны быть нелинейными.
     Зам вопросительно посмотрел на редактора. Последний подскочил от возбуждения с кресла, плеснув на стол недопитым кофе.
     - Ты в детстве плакал над «Муму»? Знаю, плакал, ты впечатлительный. Так вот представь, что у «Муму» было бы две концовки – грустная и оптимистичная. И ты сам можешь выбирать, какая тебе в данный момент больше по душе.
     - Оптимистичная – это которая? Чтобы слуги во главе Герасимом и Муму подняли восстание против злой помещицы? – по своему обыкновению съёрничал зам, но было видно, что идея понемногу начала до него доходить.
     - А это уж как автору угодно будет! Автор ведь – тот же программист. Он создаёт программу для управления человеческими эмоциями. Каждый абзац, каждое предложение – это определённая команда, директива, оператор. Так вот писатели отстают от «настоящих» программистов – используют самые простые «линейные операторы». Сюжет жёсткий, одно событие обязательно следует за другим. А почему бы не сделать произведение, которое включает в себя несколько вариантов? Так сказать, использовать операторы ветвления? Хочется тебе погрустить – читаешь классическую «Муму», душа требует бунта – читаешь оптимистическую. Да и не только финал можно разветвлять. Может, наоборот, в середине рассказ разветвляется, а финал – один для любого поворота событий.
     Редактор сел за стол, вынул из ящика бумагу и ручку и быстро-быстро застрочил. Зам из любопытства заглядывал к нему через стол, но ничего не мог понять.
     - Вот, примерчик смотри!
     Редактор показал заму листок, на котором было нацарапано следующее:
     «Укутавшись в [бледно-розовый шарфик]/[полупальто]/[пёструю шаль] [Аделина]/[Клава] [ждала [бой-френда]/[мужа]/[папу]]/[просто гуляла] уже полчаса, мечтая о [ванне с ароматной пеной]/[зарплате] и [чашечке кофе-гляссе]/[бутылке пива]»
     Некоторое время зам сосредоточенно читал.
     - Галиматья какая-то!
     - Это тебе с непривычки так кажется. Гляди: в квадратных скобках – варианты выбора. Чёрточка – разграничение вариантов, чтобы не путаться. Можешь, например, выбрать или Аделину или Клаву.
     - А про бой-френда почему так сложно? – спросил непонятливый зам.
     - Там вложенный выбор, выбор в выборе. Если Аделина-Клава просто гуляла, то про бой-френда читать не надо, а если ждала, то тут уже выбираешь, кого именно ждала.
     - Очень неплохо!.. – прошептал зам, отрывая заблестевшие глаза от листа.
     - Можно использовать не только ветвления, но и циклы. Они неявно используются в русских народных сказках, например. Внучка за бабку, бабка за дедку… Читаешь, например, своему чаду сказку про репку, а он не засыпает. Добавляешь ещё пару десятков персонажей, и крути цикл: уснёт как миленький, пока всю цепочку перечислишь!
     - Идея понятна. Только есть одно «но» - читать неудобно! – погрустнел Собакин.
     - Очки! Специальные очки для чтения! – горячился редактор. – Надеваешь очки и читаешь только то, что тебе нужно. Остальное скрывается от глаз.
     - Так сколько очков нужно поставлять с одной книгой, чтобы все варианты перебрать! – продолжал сомневаться Арсений Валерьянович.
     - Это будут одни-единственные очки для настройки параметров выбора! Надеваешь их, перед тобой открывается меню выбора, что ты хочешь почитать: гламурный роман об Аделине или реалистичный о Клаве. Второй параметр – есть у героини бой-френд или нет. И так далее. Устанавливаешь параметры, а потом читаешь сгенерированный результат.
     - Можно и литературный автомат изготовить, - заработала фантазия и у зама. – Подходишь к нему, вставляешь купюру в купюроприёмник, задаёшь параметры, и автомат выплёвывает тебе свежий роман по твоему вкусу. В другой раз ты можешь по тому же алгоритму сгенерировать себе другой вариант того же романа. Вместо журналов и книг можно зарабатывать на автоматах. И очки не нужны! А сколько можно денег на этом автомате заработать, если читатель будет каждую неделю покупать один и тот же понравившийся роман, пока все варианты не переберёт!
     - Появится новая профессия – писатель-программист, который будет разрабатывать нелинейные произведения-программы для массового читателя, - подхватил Халтурин. – Тогда уже термин «многоплановое произведение» будет, как никогда, актуален. Одно и то же произведение с разветвлением сюжетов для мужчин и женщин, для эстетов и реалистов, для школьников и домохозяек, для умных и дураков. Газеты можно будет выпускать нелинейные. По умолчанию – нейтрально-бодрые сюжеты, какие сейчас в моде. А для оппозиции – специальные очки, через которые те же факты будут представлены в другом свете. Вот тебе и нет нарушения свободы слова. Покупай либеральные, националистические или коммунистические очки, читай свой вариант и наслаждайся свободой слова!
     - К программам, кстати, разработчики выпускают кучу версий, дополнений-аддонов или сервис-паков. Может, и тут также сделать? Быстренько выпускается сервис-пак – и вот тебе изменённый рассказ. Неприлично стало говорить «негр», выпускаем сервис-пак – и вот, в рассказе вместо негров «афроамериканцы»! А аддон – это аналог фанфиков у фэнтезийщиков.
     - А в газетные интервью политиков можно встроить генератор псевдослучайных слов и терминов. Чтобы выглядели посолиднее: профицит рестагнации, валовая сигнатура рынка, - хохотнул редактор.
     - С другой стороны посмотреть – у нас получаются нелинейные сюжеты с константными героями, - немного подумав, продолжил фантазировать редактор. - А ведь можно не только сюжет, но и героев романа делать переменными. Как в математике, только в качестве значения переменной будет не число, а персонаж. Можно будет подставлять любого героя из любого произведения. У нас сейчас в литературе все произведения какие-то отдельные, несвязанные между собой. А так можно будет наладить связь между всеми произведениями. Интересно почитать, как бы себя повёл Базаров на месте Пьера Безухова. Или эта гламурная Аделина на месте шолоховской Аксиньи.
     - В обычном печатном виде такое трудно будет создать. А вот в автоматах генерировать или в электронном виде – сколько угодно, - прикинул практичный Собакин. - А идея просто потрясающая – объединение всей литературы в одно целое! Ты молодец, Олег Иваныч!
     Редактора похвала только подстегнула. Он достал новый лист бумаги и снова застрочил.
     - Посмотри сюда.
     Собакин послушно глянул на листок и увидел:
     «Джо-Красавчик мчался по прерии и неожиданно натолкнулся на Толстяка Смита. Джо выхватил кольт и выстрелил. Убить Смита? Да:[Смит, как подкошенный, рухнул в песок, сломав пару кактусов]/Нет:[Смит ответно выхватил винчестер и ранил Красавчика в поперечно-полосатую мышцу]/Без разницы:[Джо так и не увидел, упал Толстяк или нет, потому как верный конь понёс его к салуну]»
     - Можно и так поступить, - пояснил Халтурин. - Трудно подобрать все параметры в самом начале чтения, предугадать все повороты сюжета. Поэтому можно ввести диалоговый режим для литературного произведения. По ходу чтения в ключевых моментах сюжета задавать вопросы читателю, и в зависимости от ответов продолжать тот или иной вариант. Обратная связь с читателем.
     - Ну ты фантазёр, Олег Иваныч! – восхитился Собакин. – Диалог литературного произведения с читателем – это потрясающе! Книга – не просто занудный лектор, а живой собеседник! И не писатель общается с читателем по переписке, а само произведение! Фундаментально!
     - Да и не только литературу можно перевернуть! – размечтался редактор. – Картины, например, можно рисовать нелинейные. Сюжет один, а варианты разные. Для детей – специальные очки, отсеивающие сцены жестокости, кровь, натурализм. Сейчас зайдут школьники в картинную галерею, встанут возле какой-нибудь «Данаи», пихают друг друга локтями и хихикают. А тут нацепил всему классу очки – и пусть сколько угодно любуются Данаей в халате или купальнике.
     - В кино можно вообще революцию устроить. Надевай очки, выбирай вариант развития сюжета и смотри. Только в кинотеатрах придётся ещё и наушники вводить, чтобы для каждого варианта сюжета был свой звуковой ряд. А вот дома вообще без проблем – генерируй и смотри любой фильм хоть в ста вариантах, в зависимости от фантазии режиссёра-программиста. Можно ещё и автоматы сделать не только литературные, но и киношные, которые фильмы генерируют по заданным параметрам и на диск тут же нарезают. И переменные-киногерои можно вводить. Индеец Оцеола на месте профессора Преображенского, доктор Борменталь – на месте Ивана Васильевича. А можно даже артистические переменные придумать. Посмотреть, как бы сыграл Штирлица Крамаров, а Семёна Семёновича Горбункова – Кирилл Лавров.
     Пока зам мечтал, Халтурин отошёл к окну. Ему привиделись грандиозные картины: торжество нелинейного искусства. На тротуарах ему чудились литературные и киношные автоматы. Люди спешили в кинотеатр на новый нелинейный фильм. Недалеко от редакции открылась выставка нелинейной живописи и скульптуры. Да, да, скульптура тоже стала нелинейной – в зависимости от параметров можно было наблюдать одну и ту же статую в разных позах.
     В школах ввели толерантные нелинейные учебники. Например, в учебнике биологии дети атеистических взглядов читают, что человек произошёл от обезьяны, религиозные дети – что человек создан по образу и подобию господа нашего, а дети-эзотерики – что человек возник в результате скрещения могущественных рас атлантов и лемурийцев.
     Учёные стали разрабатывать нелинейные теории, в которых мирно уживались друг с другом суперструны с планкеонами, партоны с эфиром, теплород с суперсимметрией, а ячеистая Вселенная с плоской Землёй на трёх слонах.
     Робкий стук в дверь заставил редактора отвлечься от своих заоблачных мыслей. В дверях стоял давешний скромный юноша с рюкзаком, который на этот раз держал в руках.
     - Родной ты наш! – прослезился порывистый Арсений Валерьянович. – Молодчина! Умище-то, умище какой! А ещё говорят, что у нас молодёжь никуда не годная пошла!
     - Так меня пока не за что хвалить! – засмущался юноша и зачем-то полез в рюкзак.
     - Да как не за что!? За идею! Одной только идеи достаточно! – подключился к похвалам редактор.
     - Вы меня, конечно, извините, - промямлил юноша. – Можно мне свою папку забрать, которую я вам оставил недавно? В ней материалы для курсовой по информатике…
     - Какая курсовая? – ахнули редактор и зам одновременно.
     - По информатике. Блок-схемы и алгоритмы там всякие. Я вам по ошибке её оставил. А мой роман – вот!
     Юноша с гордостью достал из рюкзака толстенную папку, на которой красовалась яркая надпись «Чёрные Рыцари Галактики».

Дешевое путешествие - туры в грецию.

На главную страницу конкурса

Программист для преисподней Кодекс джиннов Санитарный инспектор Программист для преисподней Санитарный инспектор