- Ну, как вдохновение? Взялся за что-нибудь новое?
- А ты сразу на больную мозоль. Ступор такой, точно у Михаила Таля в 1959-ом, когда Фишер попытался съесть его слона.
- Шутишь? Такое было?
- Да-нет… пытаюсь вдохнуть жизнь в один набросок.
- Альтернативная история?
- Что-то вроде того. Но клиент скорее жив, чем мёртв.
- А давай вместе? Как в старые времена.
- А что, я только «за»! Наш «Остап Бендер против Воланда» неплохо пошумел на конкурсах.
- Только давай на сей раз без фанфиков. Надо нечто новое, свежее.
- Согласен. С добротными сюжетами сейчас беда. Есть что на примете?
- От лэптопа не отлипал бы – надумай что-то дельное.
- Тогда давай перекидываться зарисовками. В споре рождается истина.
- В беседе. А лучше в конструктивной беседе. Не хочется, как в позапрошлый раз волосы рвать по каждому пустяку.
- Имя героя для тебя пустяк? Как корабль назовёшь, так он и поплывёт. Ты хотел назвать офицера - Простата!
- Это составное имя. Даздраперма, слышал? А Владлена? Роману нужен был колорит эпохи социализма. Поэтому Простата…
- Простой Татарский Танк?
- Ты опять за своё?
- Ладно. Забыли. У меня тут набросочек, один абзац. Завязка романа такова: неизвестный вирус свёл с ума всю электронику Земли.
- И это по-твоему новьё?
- Ты погоди. Мы отольём из этого юмористическую пулю. Как у Пратчетта. Нет, в духе Дугласа Адамса! Зацени: «Поющий унитаз, обновляющий музыкальную базу через инфоканал, в смелой попытке противостоять вирусу пережёг оптоволоконный кабель, при этом спалив несколько внутренних «дорожек» и плат. Теперь он постоянно играл вальс Мендельсона, перескакивая на огранную музыку в самые неподходящие моменты».
- Даже не знаю. Хотелось бы актуальную тему затронуть.
- Рухнувшая сеть и сумасшедшие калькуляторы, обменивающиеся зашифрованными шестнадцатиразрядными посланиями, – это не актуально? Тогда предлагай ты.
- Торговые ряды.
- Чего?
- Ты только задумайся. Они повсюду. На каждой улице, чуть ли ни в каждом здании. Они растут и множатся. А люди лишь хмуро улыбаются, обдумывая в какой из муравейников отправиться за новыми джинсами.
- А что! Цепляет! Инопланетяне таким макаром строят себе жильё, на случай, если придётся прятаться на Земле от агрессивных Медуз из туманности Креведко.
- А если без инопланетян?
- Козни Сатаны?
- Как вариант. Но хотелось обойтись без мистики и марсиан. Сделать вещь политически подкованной, социально агрессивной, злободневно-пугающей. Торговые ряды – как финал человеческой эволюции, стремление к прародителям – пчёлам.
- Пчёлам?
- Ага. Бессознательное возвращение к системе «сот», ячеистости.
- Не слишком ли социально агрессивно?
- Главное, побольше мелких деталей, штришков. Культ Шопинга. Люди дают своим детям новые имена: Бутик, Павильон №33…
- Что, опять? У тебя какие-то проблемы с именами… а, Добромысл?
- С чего ты взял?
- Давай дальше, не стоит зацикливаться. Обойдёмся без юмора. У меня тут такой сюжетик.
- Подожди, подожди. Я запутался. Мы с сюжетом хотим определиться или расширить рамки жанра?
- Не надо опять затевать этот спор. Жанр один – роман. И ничего тут не расширишь. Объём не самая страшная беда. С внутрижанровой типологией тоже всё ясно – мы хотим написать фантастический роман. Так что нам требуется свежий сюжет. И глобальная идея, по возможности.
- Идея мира, добра и любви? Мальчик из зажиточной семьи «челноков» по имени Павильон №23-А влюбляется в Продуктовую Палатку, девочку, выросшую в бедном квартале и…
- Проехали, а? Ты кофе будешь?
- …бу-буду. И сюжет твой буду. В отличие от тебя я умею слушать.
- Так вот. Давно он во мне сидит, колет рёбрами каркаса. Но к монитору подступиться не могу. Боюсь, получится фальшиво.
- Давай уже, выкладывай. На то и придумано соавторство, чтобы чужие неровности шлифовать.
- И о своих не больно-то заморачиваться…
- А?
- Ничего. Зарисовка такова. В пространственно-временных слоях терпит крушение хроношатл, взрывом его кусочки разбрасывает по континентам и эпохам. И вот в руки одного студента попадает загадочное устройство. Электронная книга из будущего. В память ридера вбиты все литературные произведения, которые сохранились на Земле.
- И романы будущего?
- Нет. Только рукописи, реально существующие во времени парня. Ридер самонастраивается под «место», или что-то в этом роде. В общем, полное собрание Агаты Кристи, «Террор» Симмонса, ранний и поздний Пелевин и всё-всё-всё. Но ничего вроде: «Дозор. Сага. Без пяти полночь» Лукьяненко или «Хоббиты. Перстень Хаоса» Толкина, который в одной из параллельных реальностей накропал кучу «заказных» продолжений.
- И твой студент читает все эти романы, становится умным, пишет свой бестселлер, тогда его замечает девушка, которой он добивался все пять курсов, но ему уже наплевать, он спрашивает у мира: «Что изменилось? Почему вы меня так неожиданно полюбили? Ведь я тот же парень, что и раньше, только моя фамилия появилась на обложках многомиллионного тиража!» И он в глубокой депрессии прыгает за борт круизного дирижабля. Так?
- Э… нет, не так. Ты «Мартина Идена» недавно перечитывал?
- Я к Джеку Лондону со школы не притрагивался.
- А где в твоём варианте фантастика?
- А взорвавшийся хроношатл?
- Забудь. В моём наброске парень открывает фантастическую функцию электронной книги. Любое отмеченное галочкой произведение, можно удалить из мира, сохранив копию на карте памяти ридера.
- Чего?
- Представляешь. Выбираешь «Стирание носителей и ментальная чистка» для «Мастера и Маргариты» Булгакова и – вуаля! – на Земле все забыли о гениальном романе, а все книги и электронные варианты исчезли – из сети, с прилавков, из частных коллекций. «Мастера и Маргариты» просто не было! Никогда! Будь жив Булгаков, он бы поклялся, что никогда не писал ничего подобного.
- О.
- И только студент знает о романе, в его ридере сохранена последняя копия никогда не писавшегося произведения. И он присваивает авторство себе. Шлёт рукопись в издательство.
- И?
- Как же велико его удивление, когда издательства одно за другим отклоняют текст. Они не видят в «Мастере и Маргарите» шедевр! Они не желают назначать историю о Иешуа и свите Воланда очередным бестселлером. То же самое происходит и с «Корпорацией «Бессмертие» Шекли, «Солярисом» Лема. Многими другими рукописями, которые он прикладывает к письмам с предложениями о сотрудничестве. «Извините, ваш роман нам не подходит»…
- И в отчаянии он прыгает за борт круизного дирижабля?
- Нет. Он всё-таки публикуется. С «Войной мага» Перумова, причём со вторым томом цикла. Посланным наобум, без синопсиса и льстивых приветствий. И тогда плотину прорывает. Через пять лет он может публиковать всё что угодно: от психоанализа Фрейда и «Игрока» Достоевского (без редактуры «каменного» языка) до «Метро 2033» Глуховского. Впрочем, «Метро» он удаляет полностью, даже с карточки ридера.
- Ух, ты. Впечатляет.
- В том и дело, что только, как сюжетный хребет. Набросок. А попытаешься нарастить на него мясо, набросать уничижительную рецензию на того же «Мастера и Маргариту», как всё расклеивается… Слишком надуманно, неправдоподобно.
- У меня та же песня со «Сморкачём».
- Я правильно расслышал?
- «Сморкач»?
- Похоже, правильно.
- Идея есть, а роман не вызревает.
- Опять альтернативка?
- Не. Мистика. Ужасы. Знаешь здоровенные трубы, по которым с крыши или окон мусор спускают? Ну, во время ремонтов.
- Ага. Строительные мусоропроводы.
- Так вот, главным героем рассказа будет такая труба.
- А в трубе будут жить вампиры и упыри?
- Сама труба будет живой. Если утвердим, то додумаем что да как. Типа туннель в Ад или гигантская ноздря. А? Назоём её Сморкач! Он будет засасывать проходящих мимо людей. И сморкаться слизью. А? как?
- Сделать неодушевлённый предмет главный героем - это весело. Но, не знаю… Будет нелегко написать действительно хорошую историю. Придётся перечитать Кинга, Кунца и других, во избежание повторов. Вообще, наверное, можно поэкспериментировать и с вечно открытым люком посреди дороги, и с лифтом, и с вагоном метро.
- Берёмся?
- Я сказал «наверное». И в чём идея «Сморкача»? Что доминирует в твоей задумке? «Покупайте капли от насморка!»? «Не стойте под прессом!»? «Осторожно, стройка!»?
- Н-да. Как-то скупенько у нас с «разрывными» идеями.
- Все «разрывные» идеи давно исчерпаны, неделимых умопостижимых форм, как определял их Демокрит, не так уж и много. Вечность, дружба, любовь, расплата…
- Так что же делать?
- Нужен запоминающийся герой. Такой, что переживёт само произведение, выйдет за его рамки. Граф Дракула или паровоз из «Анны Каренины».
- Паровоз?
- Антигерои зачастую более образны и притягательны. Чтобы войти в историю не обязательно спасать мир – можно стрельнуть в Леннона или нацепить на руки перчатки с ножами. Или переехать литературную бабу.
- Всё-таки немного не катит сравнение…
- Ещё как катит! С дымом из трубы, с перестуком колёс.
- Значит, герой?
- Угу. Красочный и оригинальный.
- Человек-бигуди!
- Хм. Запоминаться должно не только имя, и не только своей абсурдностью. Требуется легенда, внутренняя драма, фирменный почерк.
- У него будут поролоновые руки и ноги, которыми он будет завивать своих врагов.
- Логично. Он же Человек-бигуди.
- Вот! Ты уже и имя запомнил. Он будет сражаться с сексуальной Электрической Плойкой. Вмиг будет у всех на языках.
- В печёнках, разве что. Требуется новый Франкенштейн, Шерлок Холмс, Дарт Вейдер, Шнобби Шноббс…
- А это кто?
- Как? Капрал Шноббс? Ты не читал Пратчетта?
- Только рассказ «Троллев мост».
- Тогда понятно, откуда взялся Человек-бигуди.
- Его там не было!
- У создателя Плоского мира вообще нет бредовых персонажей. Это и отваживает от желания плодить их самому.
- А если удариться в «нуар»? Апатичный детектив-киборг. Глушит по-чёрному машинное масло; незаконно подключается к порно-серверам, обновляет дрим-режимы; во время коротких замыканий любит пострелять по прохожим из окна офиса.
- Мы, кажется, решили отойти от юмористической фантастики.
- Но это техно-готика.
- Что? Ладно… В принципе, что-то в этом есть. Но герой героем, а от сюжетной линии всё-таки никуда не деться. Нужен чёткий стержень, чтобы в двух словах сказать, например, эта книга о…
- …детективе, которого нанимают разыскать пропавшую флешку с последней версией «Тетриса», способной перевернуть мир с ног на голову.
- Каким образом интересно?
- Это уже технические детали. Можно вообще не объяснять, а сделать свободную концовку. Мол, наш герой находит флешку, запускает игру, появляется Ж-образный кирпичик, потом О-образный… Детектив-киборг хлещет смазочную жидкость, искрит. Появляется П-образный кирпич, он загоняет его правее от стоящих рядышком Ж и О. И тут экран гаснет. Конец романа.
- И всё-таки юмор, коллега?
- Утопичная ирония.
- Поехали дальше. Поищем вдохновение в литературных приёмах. Возьмём какое-нибудь фантастическое допущение. Из мира исчезло всё железо. Или герой научился читать мысли пенсионеров. А лучше выдумать что-то новое.
- Вся соль на планете превратилась в сахар, а сахар – в соль.
- А в чём проблема?
- Но запасы-то неравнозначны. Да и какой кавардак начнётся. Срочно надо менять упаковку на предприятиях, склады которых ломятся от готовой продукции. Солевые озёра превращаются в сироп. Скандалы в магазинах, бытовые ссоры дома – мол, что ты за хозяйка! Раз в год чашку чая от неё дождёшься, да и то с подвохом! Премьер-министра Англии Сольчербеля задерживают на границе – в паспорте чёрным по белому значится: «Сахарчербель».
- А если допустить, что кому-то стало известно о заговоре лотерейных шаров? Шарики обрели интеллект и собираются в одном из розыгрышей выстроить по номерам Дьявольское Число, которое низвергнет мир в Ад. Их надо остановить!
- А как тебе главный персонаж, который умеет во сне читать на иврите?
- А если, если посадить рыб на трёхколёсные велосипеды и дать им в плавники большие петарды?
- Человек, способный сжигать взглядом женское бельё!
- Так, давай успокоимся…
- Он может противостоять Человеку-бигуди!
- …оба. По-моему мы неплохо пофантазировали. Теперь из всего этого надо выделить зёрнышко и бросить его на вспаханный чистый лист.
- А если несколько зёрнышек? Груда фантастических атрибутов, как в «Тигр! Тигр!» Бестера?
- Главное, чтобы они не паразитировали друг на друге. Не делали роман перегруженным.
- Мне понравилась твоя задумка о всемогущей электронной книге.
- Спасибо, коллега. А мне… хм, твоя идея стремления общества к ячеистости, Торговые Ряды, превращающиеся в нечто живое, всесильное.
- Благодарю. Весьма приятно слышать это. Но мы ведь можем совместить всё это. Мир, занятый делением на новые и новые павильоны. Студент, рвущийся на литературный олимп с чужими романами.
- А что, недурно.
- Детектив-киборг, ищущий пропавшую флешку…
- Там же? Думаешь, потянем?
- Это будет бомба! А на страже города, терроризируемого Сморкачом, стоит Человек-бигу…
- Этих героев мы, пожалуй, опустим. А вот лотерейные шары, которым открылось Дьявольское Число…
- Всё-таки перебор. Остановимся на детективе. И пусть Сморкач пару раз чихнёт за кадром.
- Что ж, тогда за работу?
- С удовольствием, коллега! Чур, ты печатаешь!
|
