Коррекция творческих предпочтений лечит творческий нигилизм!
Редакция окончательно отвергла рукопись нового романа Виктора Котова. В мыслях он допускал подобный вариант, даже разработал сценарий, где спорил с редактором и вышел победителем. Но речь в защиту собственного творения не пригодилась: неприглядная особа в очках, занимавшая кабинет главного редактора, с порога, простуженным голосом протрубила Виктору, что « производственные романы не формат; творить следует для народа, … понятным языком…детективы, фантастику, фэнтези». Полемика в царстве микробов грозила верной простудой, поэтому Виктор молча забрал синюю папочку и несколько рецензий, которые тут же в приемной бегло просмотрел. Литературные критики, – известные могильщики гениальных произведений, - порезвились на славу: растерзали роман Виктора на мелкие фрагменты и растащили по склепам, стены которых исписали язвительными надписями: «короткие фразы», «экспрессивный стиль», «история, лишенная идеи». Для людей сведущих цитировать выдержки из рецензии бесполезно, а для прочих - даже вредно. Вдруг наивный читатель поверит, что жизнь без идей лишена смысла, и начнет их искать, бог знает где. А кому это надо?
Улица встретила Виктора серой хмарью и броуновским движением толпы. Хотя буран затих, но свинцовый балахон, спущенный небесной канцелярией, привычно спеленал город. Казалось, люди, дома, машины генерировали мрачные мысли, которые свинцовой литерой печатались в сознании автора: « Я – бездарь! Два года – коту под хвост! Творить для народа? Для какого - этого?» Виктор остановился и вгляделся в толпу. «Призрачный, осязаемо скучный мир отражался в глазах прохожих, и сводил лицевые мускулы в единую гримасу неизбывной российской печали» - фразы из убитого критиками романа припомнились автору, как диагноз наблюдаемого. Внезапно среди хмурых и усталых масок мелькнуло свежее и довольное лицо. Это был Евгений Кропоткин, автор дюжины фантастических романов, а в прошлом - однокурсник нашего героя по литинституту. Но известно, что успешные фантасты просто так не гуляют по улицам, а если и гуляют, то по сторонам не смотрят. И нет ничего странного в том, что Кропоткин не узнал некогда веселого приятеля Котова в худом очкарике, да еще с лицом задумчивого Христа. Однако Виктор тоже не узнал в толстом, усатом господине заморыша и зануду Кропоткина, хотя почему-то развернулся и пошел следом. О причинах столь странного поведения, остается только гадать, но, скорее всего, дело в кошмаре, который приснился ему накануне. Сон, в общем-то, бессюжетный, но с копкой могилы и трупом молодой девушки. Этим кошмаром Котов поделился с верной супругой, правда, в рассказе вместо девушки подложил старуху. К счастью, Наталья не стала уточнять подробности и, покопавшись в Азбуке сновидений и раскинув карты, успокоила супруга, посулив скорые перемены, плюс исполнение давнишней мечты, с помощью крестового короля. Предполагаем, что, увидев в толпе успешного человека в кашемировом пальто, Котов подумал «Может он и есть крестовый король?»
.
Виктор долго тащился за неопознанным господином по грязным улицам и кривым переулкам. И всюду его преследовали запахи гнили и коммунальной нищеты. Серые пятиэтажки - питомцы советского застоя, загаженные скверы с разбитыми скамейками, покореженные временем и новыми варварами детские площадки воскресили в его памяти картины далекого прошлого. Он вообще не подозревал, что такое убожество форм существует в родном городе. Между тем ленивое, зимнее солнце объявило отбой. Стало холодать, и Виктору захотелось повернуть назад. Но тут преследуемый затеял разговор по мобильному телефону. И тогда Виктор по голосу определил однокурсника, чему несказанно обрадовался: «С Жекой мы сейчас выпьем, как в старые, добрые времена! Зайдем в ближайшую забегаловку. Да хотя бы в эту - «Пятый угол». Он уже собрался окликнуть бывшего приятеля, но тот нырнул в ворота пустующего стадиона. Котов, с азартом гончей, припустил следом. Его подгоняли вечные спутники путешественника: пустой желудок и полный мочевой пузырь. Тем временем Кропоткин катился мячиком по арене, явно держа курс на двухэтажное строение, маячившее черной медузой на задворках стадиона. Котов максимально ускорился и совсем догнал приятеля, но в последний момент случился полтергейст: в сумеречном, неверном свете фигура Евгения замерцала, а затем растаяла по аккомпанемент тамбовского соловья. Это проснулся мобильный телефон Виктора, и еще не включенная трубка зашипела: " ЖЖЖДЕМССС". Удивленный герой увидел в двух шага от себя распахнутую железную дверь, разукрашенную надписями, одна из которых гласила «Виктор Цой жив!» «
Из темного проема внезапно хлынул яркий полуденный свет, и на пороге, как артист на эстраде, появился меднолицый коротышка, в пляжных шлепанцах и униформе швейцара. Он церемонно расшаркался, и знаком пригласил следовать за собой. На старом выщербленном паркете появилась цепочка влажных следов, а воздух наполнился запахом морских водорослей и подгнивших бананов. Придерживаясь сомнительных ориентиров, Виктор, тем не менее, скоро пришел в огромный зал, ярко освещенный хрустальными люстрами. Вдоль стен громоздились до потолка старинные книжные шкафы, набитые не менее старинными книгами, в кожаных переплетах с золотыми обрезами. По залу сновали автоматические тележки, заваленные папками и кипами бумаг.
У потолка мерцали неоном информационные щиты, с бегущей строкой на разных языках.
Виктор искал текст на родном языке, но тут рядом с ним кто-то закричал: «Прекратите дикие эксперименты! Позовите заведующего!». Виктор оглянулся и обнаружил за спиной офисную стойку, ранее им незамеченную. Возле нее толпились мужчины разного возраста, с пухлыми портфелями. Кричал один из них: грузный, большеголовый, судя по красному, склеротичному носу, страдающий широко распространенной российской болезнью. Тактика вопиющего достигла цели. За стойкой внезапно появились бильярдный стол, покрытый кумачом, а за ним старик-служащий в черной фрачной паре с желтым цилиндром на голове. Цилиндр сверкал дырами и лысиной владельца так живописно, что у всякого наблюдателя тут же возникала мысль об искусственном характере прорех.
- Господа, какие вы нетерпеливые, будто дети малые! Мы помним о вас, даже любим отдельных, но работы - тьма! Только что известный фантаст сдал очередной… м-да…опус. Все специалисты заняты... – Старик окинул пытливым взглядом группу за барьером:
- Ба! Новенький! Как же, наслышаны! Приветствуем ценные кадры! Приблизьтесь, господин Котофф, порадуйте нас!
Портфеленосцы загудели и нехотя расступились. Виктор очутился перед заведующим: в этом не было сомнения, поскольку на цилиндре старца появился и замигал бэджик «Заведующий ВЕСиМ ПУД ».
- С кем имею честь? – осведомился охрипшим голосом, невольно оробевший Виктор
- Так, так, так, - пропел заведующий и захлопал радостно в ладоши, - А кто здороваться-то будет? Пушкин?!
- Здравствуйте, уважаемый Весим Пуд! – громко, с оттенком сарказма, воскликнул Котов.
- Зачем такой официоз! Я - Модест Соломонович, Заведующий Восточно-Европейской Конторой по Скупке и Модернизации Продуктов Умственной Деятельности! К вашим услугам! Прошу любить и впредь не хамить!
- Ну, и зачем я здесь? – не унимался наш герой.
- Ай-ай, вы продолжаете дерзить? Похоже, даже Правил не знаете?! – Старик с укоризной покачал головой, достал откуда-то из-под полы листы желтого пергамента, и зачитал вслух:
Статья 1. Каждый Призванный имеет право сдать на модернизацию продукт умственной деятельности (далее Продукт).
Статья 2. Каждый сдавший Продукт награждается бонусом, размер которого определяется приборами учета, и зависит напрямую от творческого потенциала сданного продукта.
Портфеленосцы за спиной Виктора зашушукались, вновь прорезался голос недовольного.
- Позвольте! Ваши приборы учета врут. Мои сборники стихов неоднократно переиздавались, а прибор показал черт знает что! Я намерен…жаловаться…
- Уважаемый, Соврамши дважды! Вы лишаетесь договорных прав на шесть месяцев. Будьте добры, покиньте нас через запасный выход. А, впрочем, немедленно! – Модест Соломонович взмахнул рукой, и поэт провалился сквозь пол. Несколько секунд в зале наблюдалась мертвая тишина, даже электрокары прекратили бег. Но все ожило, лишь только старик возобновил чтение.
Статья 5. Каждый Призванный имеет право купить любой Продукт, подвергнутый модернизации. В течение суток, с момента выхода Продукта в свободную продажу, преимуществом в покупке пользуется автор Продукта.
Статья 6. Стоимость Продукта, подвергнутого модернизации, определяется приборами учета.
Конечно, слушатели заметили пропуски двух статей, но благоразумно проглотили языки, памятуя об участи собрата. Заведующий окончил чтение и окинул застывшую группу пистолетным взглядом. Один Котов не испугался, выказал характер:
- Скажите, на милость, о чем говорится в пропущенных статьях?
- Провалиться на месте, тут вопросы задаем мы! И вы, конечно, с нашего позволения!
По знаку старика на столе возникла коробка с прибором. Котов прекрасно догадался, чего ждут от него присутствующие, но все еще медлил: «Вдруг отрицательный результат… роман и так хорош!… деньги для покупки? где их найти?» - такие сомнения метались в его голове.
- Новички одним миром мазаны! Не желают расставаться с любимым творением, – Модест Соломонович принялся распаковывать механизм, – хотя ничем не рискуют. В результате наших модернизаций на выходе получается бестселлер. Конечно, не по карману начинающим, но эта проблема - временная. Давайте, Виктор Андреевич, папочку – анализатор готов!
В ту же секунду в дальнем углу помещения вспыхнул яркий огонь, полетели искры, запахло горелой бумагой. К огню потянулись нагруженные электрокары. « Книги жгут! Варвары!» - У Котова в животе образовалась ледяная пустота, а в горле комом застыла ярость. Прижимая к груди рукопись, он медленно отступил от барьера. Старец не дремал: нацелил в отступника длинный указательный палец и закачал головой, словно китайский болванчик:
- Значит, Кропоткин – хитрец, ничего вам не сказал. И поэтому вы пугаетесь нас, яки грабителей али варваров! – Заведующий зацокал языком и замахал руками. При этом фалды его фрака взлетели вверх, чем обозначили сходство хозяина с вороном.
– Да будет вам известно, Фома неверующий: «Рукописи не горят!» Кстати, друг сердешный, Михаил Афанасьевич, на этом самом месте очень испугался, даже обморок с ним приключился. Но мы утешили любимого друга: обогатили сданный им Продукт историческими реалиями, и продали ему же за сущие копейки. Между нами говоря, господину с роковыми яйцами фатально повезло, других претендентов не нашлось. – Заведующий заглянул в затертый на сгибах листок пергамента:
- И вообще, услугами нашей конторы пользовались все более или менее известные литераторы. Небезызвестный драматург Шекспир, к примеру, выкупил «Трагические истории», сданные несколькими веками ранее господином Бельфоре. Вы скажите - плагиат?! Нет, и еще раз нет! Ведь мы довели до ума творения, обреченные на забвение, дали путь к сердцу читателей. А вы! Эко, придумали! Варвары!
--------
Стрелка прибора судорожно метнулась в дальний угол шкалы и затрепетала на максимальном значении.
- Ого, давненько мы не получали таких результатов! Итак, серая дешевая бумага тянет по курсу Центробанка… – Модест Соломонович пощелкал калькулятором и назвал цифру в десять раз превышающую месячный бюджет среднестатистической семьи. Надо признаться, что после этого с Котовым приключился сеанс одновременного явления несбыточных желаний: мимо проплыли новый компьютер, холодильник «норд-фрост», плазменный телевизор, норковая шуба жены, и дети – все в шоколаде!
- Вот именно, мечты сбываются! Это уж к бабке не ходи! – Заведующий коротко хохотнул и развязал тесемки синей папки.
– Хм!… «Унесенные кризисом». Батенька, да кто же так называет романы? Люди, конечно, устали от кризиса, но чтобы романы о нем читать? – нет уж, увольте! Итак, название заменим, например, назовем «Развал и сцепление Романа». Звучит железно, заинтересует армию автомобилистов. Действие перенесем в авторемонтную мастерскую, главный герой, по имени Роман… умный и предприимчивый тип, занятый легальным отъемом денег у чайников!
- Вторичное, по Хейли! – пробормотал автор.
Заведующий пощелкал кнопками анализатора и с потолка спустился баннер с надписью «Хиты продаж из вторичного, литературного сырья».
- А…стоимость… после?
- Архиважный вопрос! Миллион рублей и двадцать четыре часа после объявления, в противном случае…. – Модест Соломонович демонстративно вздохнул и развел руками.
- Значит, я потеряю роман навсегда! – огорчился Виктор.
- Ну, батенька, зачем такие прогнозы?! Лучше рассмотрим варианты! Вы можете оставить рукопись у себя, и пытаться, подчеркиваю! пристроить ее в сомнительные издательства, где бесценная вещь проваляется, черт знает сколько времени, а потом будет издана в нелепом оформлении, на дешевой бумаге, микроскопическим тиражом. – Заведующий сделал убедительную паузу, чтобы автор осознал кошмарную участь собственного детища. Следует отдать должное его деликатности, он умолчал о нераспроданном и уцененном тираже. – Или получить комиссионную сумму, чтобы исполнить хотя бы часть обязательств перед родными! Кажется, семья не в восторге от плодов вашей литературной деятельности?! И жена-красавица, двадцать восемь лет, до сих пор ходит в кроличьей шубке, купленной родителями на совершеннолетие. А любимый сыночек, кажется Игорек, физически одаренный, кхе-кхе, интересно, в кого он уродился? мечтает о занятиях в хоккейной секции, где один час стоит, м-да, стоит ого-го золотой час! Послушайте совета – решайтесь, и все материальные проблемы развеются как запах одеколона Коти! Кстати, любимый парфюм Ивана Алексеевича Бунина! Тоже наш клиент, на нобелевскую премию представили!!!
Виктор упорно молчал. Жизнь научила его никому не верить на слово, тем более в денежных вопросах. Модест Соломонович нагнулся к его уху и зашипел горячим паром:
- Только для вас, Фома неверующий! Рукопись оставляем в резерве. Компенсацию получаете…ну, размер определим в рабочем порядке. Одну забытую вещицу из жизни молдавских вурдалаков подвергаем модернизации, издаем под вашим псевдонимом. Слава и доходы господину Ольшанскому! Исключительно для непризнанных гениев - фантастические условия! Решайте скорее, БИТ уБИТ ! Ну, как? Наплодим отечественных вурдулаков!
Лучше бы искуситель не заикался о вампирах. Виктор принципиально не писал произведений в жанре фэнтези. Нет, что-что, а роман из жизни сумеречных сил, даже под псевдонимом, издавать он не собирался! Вот поэтому он метнулся к барьеру, пылая желанием вырвать рукопись из цепких объятий заведующего. Но в ответ раздался вой сирены, и несчастный обличитель капреализма ухнул вниз.
Исчезновение очередного сдатчика повергло в шок авторов: они дружной гурьбой метнулись в дальний угол за колонны. Модест Соломонович выставил на барьер табличку "Технический бой", и моментально перед ним возник швейцар.
- Ну, и кто перепутал номера статей, вместо третьей сразу пятую поставил? – с ласковым металлом в голосе спросил заведующий.
- Так, ведь, новенькие негры все с юридическим образованием, вот и подпортили документ! Говорят, ваш документ – филькина грамота!
- Вот пусть и дальше резвятся: придумают тексты пропущенных статей, а то тут некоторые, грамотные больно…Кстати, чуть не забыл! Сегодня два несчастных случая, кхе-кхе, приключилось. Надо, чтобы у родственников не возникли претензии.
- Может, оформим под самоубийство? Поэт, разумеется, отравится, а романист – застрелится? – с готовностью отозвался швейцар.
- Эх, дорогой, канули в Лету времена, когда мы разбрасывались кадрами. Никаких окончательных решений! Только временное изъятие из привычной среды. Пусть поэт полечится в нервной клинике! А романист «политературит» месяца три негром на фэнтезийных плантациях! И не забудь о коррекции творческих предпочтений!!! Теперь вроде все, работай дальше!
Швейцар бесшумно удалился, а старик открыл последнюю страницу рукописи Котова и зачитал вслух, смакуя каждое слово, заключительную фразу: «Гримасу уныния и российский нигилизм невозможно вылечить даже шоковой терапией!» - Прочитанное вызвало у заведующего радостное оживление:
- Ну, это мы знаем, как лечить! Клин - клином вышибают!
|
