Кодекс джиннов. Евгений Якубович, Сергей Удалин. читать часть 2

главная блог писателя книги аудиокниги магазин

книги

Программист для преисподней
читать:
[1] [2] [3] [4] [5] [6] [7]
Санитарный инспектор
читать:
[1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9]
Кодекс джиннов
читать:
[1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9]
Сборник рассказов I
Фантастика
Сборник рассказов II
проза

читать онлайн

Фантастика
Юмористическая фантастика
"Сумерки, XXII век"
Проза
"Made in USSR"
"Made in Israel"
Сатира и юмор
Рассказы с
иллюстрациями
Публицистика
Интервью
Библиография
Напишите мне:
evgeny@yakubovich.com

 

[1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9]

Евгений Якубович, Сергей Удалин

Кодекс джиннов

(роман)

Глава 4

Внутри дворец оказался еще более роскошным, чем снаружи. Не переставая болтать, толстяк вел Колю по длинным, богато украшенным внутренним переходам.

– А откуда вы русский язык знаете? – улучив момент, спросил Коля.

– Я много чего знаю, – самодовольно усмехнулся толстяк. Помолчал и гордо добавил: – А чего сам не знаю, то покупаю у других.

С этими словами он указал на небольшой кулон, висящий у него на шее:

Вот он, наш переводчик. Если бы я его надел утром, то сразу же мог с тобой поговорить. Но ничего, тебе и без того крупно повезло. Я совершал утреннюю прогулку по окрестностям – люблю, знаешь, после завтрака немного прогуляться. Это помогает пищеварению и полезно для здоровья. Тут увидел, как ты падаешь, и поспешил посмотреть, что и как. А потом послал за тобой ковер.

Толстяк посмотрел на безжизненный коврик и рассмеялся:

– Как ты его уходил. Прямо загнал, беднягу.

– Да я ничего и не делал, – смущенно ответил Коля, которому тоже было жалко коврик. – Просто сел на него и мы полетели. А он что, сдох?

– Не переживай. Ничего ему не сделается. Давай лучше тобой займемся.

Они вошли в комнату, и толстяк хлопнул два раза в ладоши. Тут же появился слуга. Это был такой же мордоворот, как и сторожа. Только клыки у него были спилены до основания; а нос побрит так тщательно, что виднелись следы порезов. Толстяк тихо сказал ему несколько слов. Потом хозяин снова повернулся к гостю:

– Пойдешь с ним, искупаешься и переоденешься. Потом вернешься сюда, и мы пообедаем. Тогда и поговорим и поговорим.

Слуга повернулся к Коле и изобразил на своем жутковатом лице подобие улыбки. Коля решил оставить все вопросы на потом Он поднялся и отправился вслед за слугой. Пройдя длинными переходами, они очутились в роскошной купальне, центр которой занимал бассейн, выложенный цветным мрамором. Коля сбросил с себя комбинезон и блаженно погрузился в воду.

Через полчаса чистый и свежий Коля в роскошном синем с золотом халате сидел в той же комнате напротив хозяина.

– Джинны мы, – представился хозяин, предваряя невысказанный вопрос гостя. – Зовут нас Махмутдин-аглай.

– А эти, – он махнул рукой в сторону слуги, который таскал в комнату один за другим тяжелые подносы, уставленные едой, – это ифриты. То есть, низшие джинны. По своему происхождению они годятся только в слуги нам, настоящим благородным джиннам. Они совершенно не говорят на нашем языке. Но все понимают.

Услыхав последние слова хозяина, ифрит остановился и усиленно закивал головой: да, конечно, все понимаем.

– А теперь, давай, кушай и рассказывай: кто ты, откуда и что забыл в нашем захолустье.

Одновременно есть и рассказывать у Коли не получилось. Он слишком много пережил сегодня. Могучий аппетит взял свое, и оголодавший Коля набросился на еду. Он несколько раз молча опустошил свою тарелку, в которую заботливый ифрит все время подкладывал все новые и новые блюда, одно вкуснее другого. Джинн с умилением наблюдал, как Коля ест.

Наконец, Коля утолил первые приступы голода и смог вести себя подобающим образом. Он вытер лоснящиеся губы и принялся рассказывать свою историю.

Однако рассказ вышел коротким. Уже через десять минут джинн взял инициативу в свои руки.

– Нет, нет, я больше не стану этого слушать, – заявил Махмуддин-аглай и откинулся на подушки. – Ну, посуди сам, уважаемый Коля-аглай. Твой рассказ совершено нереален. Твои представления о природе не выдерживают никакой критики!

– Махмуддин-аглай, уважаемый! Возможно, наш переводчик не совсем точно перевел мои слова. К тому же я лишь коротко изложил вам основные принципы очень большой и серьезной науки.

Джинн нетерпеливо махнул рукой. Он явно не привык к пространным научным дискуссиям.

– Мой кулон-переводчик переводит очень точно. Даже слишком точно. – Он тяжело вздохнул, будто вспомнил что-то весьма неприятное. – Но об этом в другой раз. Я не хочу вдаваться в серьезные научные споры. Давай я еще раз повторю твой рассказ, и ты убедишься, что я понял тебя правильно. Итак, во-первых, ты сказал, что вещество, двигающее твой корабль, имеет вид твердого металла, однако на самом деле состоит из очень мелких частиц. Из уважения я не стал перебивать тебя, хотя не в состоянии представить себе такой металл.

Коля набрал в грудь воздуха, но промолчал.

– Далее, – продолжал джинн. – Эти маленькие частицы по твоим словам постепенно разваливаются на еще более мелкие части, и за счет этого твой корабль может двигаться. Я правильно тебя понял?

– Ну, – промямлил Коля, который уже понял, что его хозяин не знаком с основами ядерной физики. – В общих чертах, – да, это так.

– Вот видишь, я все правильно понял, – самодовольно заявил джинн. – Далее, ты сказал, что когда твой корабль приблизился к поверхности нашей планеты, эти твои частицы вдруг перестали распадаться, и топливо превратилось в обычный металл.

Коля подтвердил.

– Ты сказал, что никогда прежде ни ты, ни твои сородичи не наблюдали такого явления, и что это тебя сильно удивляет.

Коля и на это согласно кивнул.

– А теперь объясни мне, куда же делись эти твои маленькие частицы?

Джинн взял в рот мундштук своего кальяна, глубоко затянулся, выпустил струю густого зловонного дыма и победоносно уставился на Колю.

Землянин прокашлялся:

– Если вы позволите, то я попробую объяснить еще раз.

– Не, не, не! Не грузи мои благородные уши своими немыслимыми рассказами о том, что все вокруг состоит из мельчайших частиц, которые ты называешь то атомы, то молекулы. Это просто невозможно. Такого не может быть. Ну, вот посмотри сам – с этими словами джинн постучал когтем указательного пальца по столу. – Он сплошной, в нем нет дырок, и нет никаких атомов.

Коля замялся:

– Видите ли, уважаемый, атомы, о которых мы говорим, настолько малы, что их невозможно увидеть простым взглядом.

Джинн неожиданно возмутился:

– Откуда ты знаешь, что я могу увидеть, а что нет? Если ты такой ущербный, то это не значит, что все существа имеют те же пороки. Да будет тебе известно, что джинны по своему желанию могут видеть самые отдаленные и самые маленькие предметы, которые только существуют в мире.

Он снова схватился за отложенный чубук и принялся яростно пыхтеть.

– И вообще, – сказал он, успокоившись, – на первый раз я тебя простил, потому, что ты мой гость. Но запомни раз и навсегда – если ты скажешь порядочному джинну, что он чего-то не может, это будут последние слова в твоей жизни.

Коля похолодел. Разомлев после сытного обеда, он забыл, что имеет дело не с человеком, а с абсолютно чуждым ему существом. Он уже раскрыл рот, чтобы принести извинения, но джинн его не слушал.

– Ладно, – покровительственно заметил хозяин. – Я вижу, что твоя раса невежественна и абсолютно не разбирается в природе вещей. Я даже удивляюсь, как ты сумел к нам прилететь. Не перебивай, я слишком долго терпел твою болтовню. Я уже понял, в чем дело. Вы, не имея науки, заменили ее ритуалами. Иногда у вас случайно что-то получается, и вы этим пользуетесь, хотя до конца сами не понимаете, как это работает.

Махмуддин снова глубоко затянулся и произвел очередную химическую атаку дымом из кальяна:

– Теперь слушай внимательно, ибо я по доброте своей открою тебе тайны строения вещества. В природе есть четыре основные стихии: огонь, вода, воздух и земля. Все прочее есть лишь сочетание этих стихий.

Коля развел руками. Что он мог противопоставить убежденности средневекового алхимика? Даже если откопать корабль, то ведь плутоний и в самом деле превратился в свинец. «Попробую с другой стороны», – решил космонавт. Ему приспичило разгромить своего невежественного хозяина в научном споре и доказать правоту передовой земной науки.

– Допустим это так. Тогда получается, что вот я сейчас возьму немного земли, полью ее водой, подержу над огнем, затем дуну и смогу получить, скажем, слиток золота?

Джинн замялся. Теперь Коля победоносно смотрел на него. Однако радость его была недолгой.

– Золото нет. Слишком дорого, – коротко ответил джинн.

– Вот как, – Коля еще не понял, что джинн говорил совершенно серьезно. – Ну, тогда давайте сделаем просто брусок обычного железа. Сделаете? Тогда я поверю.

– Хорошо, я вижу, что ты должен все потрогать своими руками. Так и быть, разорюсь на небольшой физический опыт. Сделаю тебе железо.

Джинн хлопнул в ладоши. В комнату вошел уже знакомый ифрит. Джинн что-то приказал ему. Тот послушно кивнул головой и вышел. Через минуту он принес большой медный поднос, поставил его между Колей и Махмуддином и, также молча, удалился.

Коля с интересом осмотрел поднос. На нем стояли две серебряные миски, наполненные водой и землей, горящий светильник и свиток пергамента. Центр подноса был свободен.

Джинн пробормотал что-то неразборчивое себе под нос и принялся действовать. Он развернул свиток и начал неторопливо перематывать его. Найдя нужное место, он прочел несколько строк, удовлетворенно кивнул головой. Отложив свиток в сторону, джинн стал копаться в складках своего необъятного халата. Оттуда он вытащил серебреную флягу, богато украшенную золотом и рубинами. Не торопясь, джинн открутил крышку и, считая вслух, накапал из нее на поднос шестнадцать капель густой темно-красной жидкости. Коля сразу узнал ее. Точно такую же он видел, когда летел на ковре-самолете.

Коля хотел сказать об этом, но джинн сделал предостерегающий жест рукой, и землянин понял, что все вопросы следует отложить на потом.

Тем временем Махмуддин спрятал флягу обратно и, взяв в руки пергамент, еще раз перечитал выбранное место. Он принялся бормотать что-то про себя, загибая пальцы на руках и высунув от напряжения кончик зеленого языка. Наконец, джинн закончил расчеты и приступил к действиям.

– Смотри, сейчас будет твое железо.

Коля заворожено следил за его действиями. Джинн поводил рукой в воздухе над лужицей красной жидкости, и та немедленно вскипела. Над ней образовалось облако пара, неожиданно большое и непрозрачное. Подождав, пока вся жидкость выкипит, Махмуддин повернулся к миске с водой. Он вытянул вперед обе руки и развернул ладони, будто держал что-то над миской. Вода заволновалась, забурлила, поднялась из миски маленьким смерчем. Затем смерч оторвался от поверхности и застыл в воздухе, точно между раскрытыми ладонями джинна. Тот медленно стал двигать руки к центру подноса. Водяной смерч послушно двинулся вслед за руками джинна, оставаясь между ладонями. Оказавшись над облаком, смерч остановился, перестал вращаться и вода пролилась вниз. Облако с глухим чмоканьем всосало в себя неожиданный подарок.

Махмуддин развел ладони и протянул руки над соседней миской. Повторилась та же картина. Земля в миске зашевелилась, поднялась в небольшом смерче. Послушный движениям джинна смерч переместился к облаку и исчез в нем.

Покончив с землей и водой, джинн повернулся к горящему светильнику. Он приблизил ладони к огню и как бы сжал его с двух сторон. Светильник мигнул и выбросил вверх язычок пламени. Махмуддин поймал его в воздухе между ладонями. Теперь над горящим светильником возник второй огонек. Он висел в воздухе и продолжал гореть без фитиля и масла. Осторожно двигая руками, джинн отнес огонек к центру подноса. Его движения напоминали обычные человеческие, когда осторожно несут горящую свечу, закрывая ладонью от порывов ветра ее крошечный, беззащитный огонек. Махмуддин проделал то же самое, с небольшой разницей, что свечи в его руках не было и он нес только огонек.

«Ну, прямо Чеширский кот из Страны Чудес – улыбка есть, а кота нет», – подумал Коля. Ему стало основательно не по себе. Очень не хотелось чувствовать себя маленькой Алисой в окружении непонятных чудес. Он на всякий случай протер глаза, но все осталось по-прежнему.

Джинн донес огонек до центра подноса. Оказавшись над облаком, огонек задрожал, вытянулся вниз, превратился в тонкую, ярко светящуюся нить и перетек в облако. На какой-то миг оно озарилось изнутри красивым теплым светом и застыло в ожидании.

Махмуддин удовлетворенно кивнул и поднял руки ладонями вверх. Он сделал неуловимое движение, и Коля ощутил легкий порыв ветра. После этого джинн сложил руки на коленях и устало откинулся на подушках.

Облако в центре подноса быстро густело. В нем что-то перемешивалось и клубилось. Постепенно форма облака стала изменяться. Оно вытянулось, в нем появились четкие линии и углы; оно на глазах твердело и принимало прямоугольную форму. Наконец, облака не стало. Вместо него на подносе перед Колей лежал небольшой металлический брусок.

– Вот и все. Вот твое железо, бери, не бойся. – Джинн покровительственно смотрел на Колю. – Ты что, никогда раньше не видел, как это делается? Совсем дикий народ. И как вы в космос летаете, не пойму!

Не веря своим глазам, Коля молча потянулся вперед и взял в руки брусок. Он был тяжелым и холодил руку. На вид – самое настоящее железо. Совершенно обалдев, Коля поднял глаза на джинна.

– Это какое-то колдовство?

Махмуддин рассмеялся.

– Все вы, дикари, одинаковые. Пользуетесь своими языческими ритуалами и считаете, что так и надо. А когда видите обычный научный опыт, тут же впадаете в истерику и кричите «колдовство!».

– Н-но, если это не колдовство, – растерянно спросил Коля, – то откуда взялся этот брусок?

– Придется тебе объяснить еще раз. – Джинн поправил подушки у себя за спиной, готовясь к длинной основательной лекции. – , постарайся принять за истину, что это не колдовство, а самый простой физический опыт. Я уже говорил, что в основе всех веществ, предметов и живых существ, обитающих в мире, лежат четыре стихии. Каждая из них заключает в себе ровно четверть всех свойств материи. Отсюда следует четверичность нашего мира. Как известно, все вокруг имеет свои четыре стороны. Например, четыре стороны света: север, восток, запад и юг. Другой важный пример – это четыре расы, населяющие мир: джинны, гномы, эльфы и люди. Есть и другие примеры. Но это уже высокая философия, к постижению которой ты пока не готов.

Джинн повернулся и взял мундштук кальяна. Коля содрогнулся, готовясь к новой порции зловония. Уважаемый и многомудрый Махмуддин-аглай неторопливо пыхтел кальяном, то ли собираясь с мыслями, то ли давая гостю время осмыслить полученную информацию.

– Однако стихии не могут сочетаться произвольно. Для сотворения вещества недостаточно просто смешать его составляющие. Заключенная в какое-нибудь тело стихия всегда стремится освободиться, вырваться из удерживающих ее границ, и перейти в первородное свободное состояние. Таков закон природы. Ты сам это видел не раз. Налей воду в стакан, и ты увидишь, что она не смешается с его стенками, а при первой же возможности выльется наружу. Таким образом, нужна некая дополнительная сила, которая удержит стихии вместе, заставит их проникнуть друг в друга и превратиться в вещество. Тогда стихии успокоятся, перестанут рваться наружу, и мы получим обыкновенное вещество, такое, как этот брусок железа, который ты держишь в руках.

Коля посмотрел на свою руку и обнаружил, что все еще сжимает в ней тяжелый металл. Он судорожно положил его на поднос, и отдернул руку, будто боялся обжечься.

– А что же это за сила?

Джинн усмехнулся.

– Ох, Коля, тебе приходится все растолковывать, как маленькому. Основа всего окружающего нас мира – это свободная животворящая энергия мироздания. Именно эта энергия объединяет стихии и удерживает их вместе. Она создала все окружающие нас предметы, как неживые, так и живые. Без нее наш мир состоял бы лишь из земли, воды, огня и воздуха.

– И вы хотите сказать, что все состоит просто из соединения четырех стихий?

– Ну, конечно, дорогой. Вот ты и стал кое-что понимать. Все в мире, есть ничто иное, как сочетание четырех основных стихий, скрепленное или даже оживленное первородной энергией.

Коля помотал головой, пытаясь осмыслить обрушившийся на него поток новой информации:

– А как же тогда получаются разные вещества? Если это просто смесь воды, огня, земли и воздуха. Но ведь они разные… – Землянин замялся, не сумев до конца выразить свою мысль.

Махмуддин поднял руку, как бы останавливая Колю, пока тот опять не брякнул что-нибудь неподобающее.

– Я понял, о чем ты хочешь спросить. Тебя удивляет, что вещества, состоящие из одних и тех же стихий, имеют разные свойства? И даже выглядят по-разному?

Коля кивнул, не решаясь больше перебивать джинна.

– Ну, это совсем просто. Хотя все материальные тела и состоят всего из четырех основных стихий, но эти стихии присутствуют в них в различных сочетаниях. В железе, например, преобладают земля и огонь. В золоте огня еще больше, оно вообще состоит почти из одного огня. Отсюда и разный вид, и различные их свойства. Преобладающая стихия проявляет себя в веществе сильнее остальных и определяет его свойства.

Джинн прервался и посмотрел на озадаченное Колино лицо.

– Впрочем, это слишком долгий разговор. Тебе просто следует знать, что мы давно разобрались в тайнах строения материи. Здесь, – он показал рукой на пергаментный свиток, – записан состав всех известных нашей науке веществ. Для любого вещества существуют определенные пропорции, в которых в нем присутствует каждая из стихий. Эти пропорции определены учеными и сведены в точные таблицы. Для создания таких веществ достаточно лишь правильно смешать все стихии.

Коля все еще не пришел в себя. Однако кое-что он уже начал понимать.

– А для чего вы использовали жидкость из фляги? Это катализатор, чтобы стихии вступили между собой в реакцию?

Землянин сомневался, что кулон-переводчик сумеет правильно перевести химический термин, но неожиданно Махмуддин довольно кивнул головой.

– А ты, оказывается, не так уж и невежественен, даже знаешь научные термины.

Коля почувствовал, что краснеет. А джинн продолжал:

– Красная жидкость во фляге называется вигрин. Это не просто катализатор, это источник свободной созидающей энергии. Той самой, которая и скрепила вместе стихии, образовав вот этот брусок никому не нужного железа. Для того чтобы удерживать стихии вместе, требуется определенное количество энергии. То есть, в нашем случае – вигрина. Тяжелее всего поместить в твердый предмет стихию огня. Поэтому золото, которое есть ни что иное, как затвердевший огонь, встречается в природе так редко. Оно имеет большую ценность и особые свойства. Я не стал создавать золото, хотя это, как ты понимаешь, для меня так же просто. Дело в том, что на золото я бы потратил больше вигрина, чем оно само стоит.

Джинн тяжело вздохнул, и с плохо скрытым раздражением закончил:

– Я и так лишился шестнадцати капель драгоценного вигрина лишь для того, чтобы объяснить тебе элементарные вещи, которые знает каждый ребенок.

Махиуддин-аглай внезапно умолк, схватил мундштук кальяна и принялся яростно его насасывать.

Коля был плохим дипломатом. Можно даже сказать: при его непосредственной натуре, он был совсем никудышным дипломатом. Однако тут и он понял, что следует срочно предпринять что-нибудь для разрядки обстановки. И он выступил с ответной речью.

Вспомнив все восточные сказки, которые он читал, Коля прокашлялся и начал:

– Уважаемый и благородный Махмуддин-аглай. Вы поразили меня, э-э… как своим богатством, э-э… так и своей мудростью. Ваше э-э… гостеприимство превзошло все, что я недостойный, заслуживаю. Я настолько восхищен, э-э… что не в состоянии в полной мере оценить вашу благосклонность ко мне.

Джинн одобрительно закивал, и землянин понял, что нашел правильный тон. Напрягшись, он выдал еще несколько цветистых восточных комплиментов. По мере того как Коля болтал, джинн на глазах успокаивался. На его лицо вернулась довольная улыбка. Он уже не пыхтел кальяном, а лишь изредка затягивался и выпускал изо рта небольшие облачка дыма. Блаженно щурясь, благородный Махмуддин-аглай наблюдал за причудливыми дымными траекториями и с нескрываемым удовольствием слушал Колины славословия.

Наконец джинн вынул изо рта чубук и снисходительно кивнул:

– Ну ладно. При всем твоем невежестве, ты хорошо воспитан. Сегодня мы больше не будем говорить об ученых материях, чтобы не перегрузить твою, не привычную к наукам, голову.

Выпускник космической академии не стал опровергать, прямо скажем, не слишком лестные высказывания джинна о его, Колином, образовании. Он уже понял, как надо вести себя с хозяином, и больше не пытался выглядеть ученым просветителем в гостях у средневекового алхимика. Да и в том, что он только что увидел и услышал, было достаточно аргументов, чтобы на некоторое время просто заткнуться в тряпочку и крепко подумать.

Джинн снисходительно посмотрел на Колю и улыбнулся:

– С сегодняшнего дня ты мой гость. Будешь жить в моем дворце и кушать вместе со мной. А по вечерам мы будем вести с тобой познавательные беседы. Ты принимаешь мое приглашение, невежественный путешественник?

Коля не колебался ни секунды. Он был не в том положении, когда выбирают. Пустыня вот она, за окном. Одно слово хозяина, и ифриты выбросят Колю прямиком туда, на песок. Ну, а потерпеть высокомерие джинна в обмен на усиленное питание и проживание во дворце на правах гостя не так и трудно.

– Вот и хорошо. Только не благодари меня, – продолжал джинн, заметив, что Коля собирается с духом перед новой благодарственной речью. – Больше не надо. Ты говоришь красиво, но очень долго. Давай еще покушаем, выпьем вина и поговорим о простых и понятных вещах.

И джинн, только недавно весьма плотно поужинавший, снова принялся за еду. Ел он быстро и жадно, словно неделю перед этим постился на воде, хлебе и сушеной рыбе.

Гостю же было не до еды. Он снова и снова вспоминал слова джинна и простенький, как тот его назвал, опыт по созданию бруска железа. Рассуждения Махмуддина сильно отдавали средневековой алхимией. Такой подход к природе никак не укладывалось в Колином сознании. С другой стороны, отрицать то, что произошло перед его глазами, он тоже не мог.

Внезапно Коля вспомнил одну странную деталь, о которой чуть не позабыл в пылу научной дискуссии.

– Есть еще одна вещь, которую я не понял, уважаемый Махмуддин-аглай. Я внимательно наблюдал, как вы творили железо. Объясните, как вы могли переносить воду и все прочее, не прикасаясь к ним?

Джинн рассмеялся.

– Все-таки ты дикарь, Коля-аглай. К тому же, ты – ущербный дикарь. Неужели вы и в самом деле не умеете делать такие простые вещи?

Окончательно посрамленный землянин ничего не ответил, и лишь печально помотал головой.

– Ну, смотри. Это называется левитация.

Джинн показал на блюдо со сладкими пирожками, которые не успел доесть. Один из пирожков подпрыгнул и повис в воздухе. Махмуддин едва слышно хихикнул. Пирожок, покачиваясь в воздухе, поплыл по направлению к Коле. Добравшись до лица, пирожок ткнулся в рот. Коля испуганно сжал зубы и отвернулся.

– Что же ты, уважаемый, – хихикнул джинн. – Кушай пирожок, он вкусный.

Гостю ничего не оставалось, как открыть рот. Пирожок тут же юркнул туда и упал на язык. Коля машинально прожевал и проглотил, не ощутив вкуса. Плохо прожеванный пирожок камнем провалился в желудок. Космонавт почувствовал, что у него все поплыло перед глазами. Маленький сладкий пирожок, самостоятельно залетевший к нему в рот, оказался последней соломинкой, которая перегрузила способности Коли воспринимать новую информацию. Последнее, что он увидел, было встревоженное лицо джинна.

Усталость и новые впечатления в совокупности с плотным обедом и выпитым вином вяли свое. Глаза у Коли закрылись, голова свесилась на грудь и космонавт уснул.

Глава 5

Коля открыл глаза и ту же закрыл их снова. Потом собрался с духом и потихоньку приоткрыл один глаз. Так и есть – над ним склонилась оскаленная пасть.

– Ох! – только и смог выдавить из себя Ночкин.

Жуткая пасть отодвинулась и превратилась в улыбающегося ифрита. Он стоял на коленях возле Коли и менял ему холодную влажную губку на голове. Сам землянин лежал на спине на невысокой лежанке, роскошно убранной толстыми мягкими коврами. Ифрит ласково смотрел на Колю. Его дыхание по запаху напоминало нашатырный спирт. Видимо, именно это, а не холодная примочка, и вернуло космонавта к жизни.

– Ну все, все, – махнул ему Коля, – отодвинься пожалуйста, пока я совсем не отбросил коньки.

Ифрит заворчал и поднялся. Он придал, насколько получилось, своей морде почтительное выражение, низко поклонился и, пятясь спиной, вышел из комнаты. Коля остался один. Он лежал в небольшой, но богато убранной комнате. Стояла ночь. В открытое окно светила розовая луна. Где-то рядом с ней висела и другая, голубая. Ее светло-голубые лучи, сливаясь с мягким розовым светом подруги, создавали совершенно очаровательное, волшебное освещение в комнате.

Коля поднялся и вышел на балкон. Его окатил поток прохладного ночного воздуха. Внизу, насколько хватало взгляда, расстилалась пустыня. Комната выходила на внешнюю сторону дворца, и Коля не видел ни других построек, ни деревьев. Свет лун освещал гребни барханов и наполнял таинственным полумраком ложбины между ними. На освещенных местах песок искрился и переливался, как драгоценные камни. Днем яростное солнце заглушало этот блеск, а вот в ночном освещении песок сверкал, как свежевыпавший снег.

По невольной ассоциации космонавт вспомнил Россию, свежие морозные зимние дни, когда снег вот так же искрится под солнцем, притворяясь россыпью чистейших алмазов. «Когда-то я еще попаду туда», – мысленно вздохнул Коля. Нехорошее предчувствие сжало сердце.

Он постоял так несколько минут, любуясь пустыней и собираясь с мыслями. «Ну-с, –сказал он себе, – давай вспоминать: где я и что со мной приключилось. Итак. Я потерпел аварию при посадке на планету – это минус. Однако, я выжил в катастрофе – это плюс. Свой шаттл я безвозвратно потерял – опять минус. Зато не погиб в пустыне – снова плюс. Вместо этого я очутился в гостях у джинна. Он меня приютил, накормил и спать уложил. Это уже большой плюс. Что еще? Ах да. Самое главное! – Коля вспомнил объяснения джинна о мире, в котором он оказался, и вздохнул – а вот это уже очень большой минус...».

Мало того, что здешний мир населяют немыслимые существа, наделенные способностями, о которых Коля даже не мечтал. Главное в том, что основные физические законы этого мира отличаются от привычных землянину. Космонавт задумчиво почесал в затылке: «Ну да, здесь все устроено совсем по-другому. Здесь действуют иные, непонятные ему физические законы, не совпадающие с земными».

Теоретически земная наука такого не отрицала. Взять хотя бы теорию многообразий, согласно которой в отдельных частях вселенной существуют области с иными физическими законами. Эти миры могут отличаться от нашего в отдельных мелочах, таких, как значение физических констант. А могут быть и совершенно непохожи на наш.

Курсанты любили этот предмет. Чего только они не выдумывали на семинарах. Мир, в котором гравитация не подчиняется ньютоновским законам и ядро весом в десять килограммов падает в десять раз быстрее килограммового кирпича; мир, где сумма углов треугольника не обязательно равнялась ста восьмидесяти градусам; или мир где скорость света значительно выше или ниже, чем в нашем мире. Самая зубодробительная математика начиналась в мирах, где скорость света не является постоянной.

Вспомнил Коля и собственную гипотезу – плоский мир, диск размером с небольшую планету, который покоился на трех огромный слонах. Те в свою очередь стояли на спине огромной черепахи, а она плыла в бесконечном космосе, питаясь светом звезд, и ни капельки не беспокоилась о том, что несет на себе целый мир.

Людей этого мира, точно также, нисколько не беспокоил тот факт, что они плывут через вселенную на спине черепахи. Они рождались, влюблялись, женились и изменяли супругам, работали и воевали, воровали и строили. Обманывали покупателей или занимались политикой, что, впрочем, одно и тоже. И в конце концов умирали, вне зависимости от того, какого успеха они добились, предаваясь всем вышеперечисленным занятиям.

Студенты, помнится, живо отреагировали и стали предлагать всевозможные дополнения. Они населили этот мир не только людьми, но и всеми известными фольклорными персонажами: троллями, гномами и даже ведьмами. Преподаватель, однако, быстро пресек полет фантазии, объявив это вздорной беллетристикой, недостойной серьезного научного исследования, и заставил курсантов вернуться к скучным моделям, которые зато содержали в себе много математики.

«Да, – сказал себе Коля, – похоже, что я как раз и попал в такой пузырь с иными физическими свойствами». Более того, этот мир, судя по всему, реализует наши собственные представления о природе, какими они были в средние века. И населяют этот мир, кроме людей, сказочные персонажи, тоже, когда-то выдуманные людьми. Вот вам и бесполезная беллетристика. Впервые человек попал в область пространства с другими физическими законами, и на тебе – они основаны на самых ранних представлениях человечества об окружающем мире. Есть над чем задуматься.

Но об этом как-нибудь в другой раз. Сейчас необходимо разобраться, почему произошла авария при посадке. Или, как недавно выразился уважаемый Махмуддин-аглай, куда подевались эти маленькие частицы внутри радиоактивного реакторного топлива?

Теория многообразий утверждает следующее: во Вселенной существует бесчисленное количество областей с различными физическими законами. Однако они не могут соприкасаться, иначе уничтожили бы друг друга и в конечном счете саму вселенную. Между этими мирами расположены некие граничные области или области перехода. Это место, где свойства одного мира постепенно переходят в свойства другого.

В граничных областях происходят сложные, порой непостижимые явления. Для того, чтобы материальный предмет из одного мира смог существовать в другом, он должен измениться таким образом, чтобы уложиться в картину нового мира. Например, если обычный автомобиль въедет в область пространства, где число «пи» ровно трем, без знаменитого бесконечного хвоста цифр после запятой, то его неизбежно перекорежит. И если потом снять с его колеса покрышку, разрезать поперек, вытянуть в длину и измерить, то это число будет в точности равно диаметру колеса, умноженному на три.

По крайней мере так гласила теория, которую читали в космической академии. Подробностей и, конечно же, самого математического обоснования Коля не помнил. Он слушал лекции, как захватывающий космический боевик, фантазировал и изобретал новые миры, не похожие на Землю. А математические выкладки потом просто списал на экзамене.

Теперь космонавт столкнулся с таким явлением не в теории, а на практике. Размеры области пространства с иными свойствами, очевидно, совпадают с диаметром планеты, а ее граница проходит по верхнему краю атмосферы. Именно там радиоактивный плутоний превратился в свинец, полностью лишив корабль источников энергии.

Граничный слой, защищая законы своего мира, изменил реакторное топливо и трансформировал его в другой, нерадиоактивный металл. И теперь в реакторах лежат бруски простого свинца. Более того, этот свинец представляет собой не что иное, как смесь из четырех природных стихий, скрепленную первородной энергией, как положено в этом мире. Вот так.

Коля потряс головой, как бы укладывая мысли в нужном порядке. Хорошо, примем это как свершившийся факт. Ну, а бортовой компьютер? А все электрические приборы шаттла? Почему они не превратились в такие же неактивные болванки, при прохождении через граничную область? Ведь их функционирование основано на электрическом токе, которого в этом мире вроде быть не должно. А память компьютера работает на молекулярном уровне. И все это работало. По крайней мере до тех пор, пока щаттл не зарылся в бархан.

Значит что?

Коля взволнованно зашагал взад и вперед по балкону. А это значит вот что. Напрашивается, по крайней мере, два вывода. Первый – джинн Махмуддин, при всей своей образованности, знает далеко не все о своем мире. Здесь существуют природные явления, о которых он и не подозревает. Например, электричество, или его местный аналог.

Второй вывод – некоторые предметы и вещества могут проникать через граничную область, сохраняя при этом свои свойства. Вся корабельная электроника благополучно проникла в новый мир без изменений и продолжала функционировать до последнего момента. Да и сам Коля, судя по ощущениям, не изменился.

Объяснение этому искать бесполезно. Возможно, сыграла свою роль высокая скорость шаттла при прохождении граничного слоя. А возможно, радиоактивный плутоний отвлек на себя всю силу изменений, и прочая мелочь проскользнула в неизмененном виде. Неважно. Главное здесь то, что аварийное снаряжение, может быть, по-прежнему работает. Отлично, значит не все еще потеряно. Вот мы сейчас и проверим.

Коля повернулся и быстрыми шагами вернулся в комнату. Его комбинезон аккуратно висел на вешалке в изголовье кровати. Путаясь в складках роскошного халата, в который Колю облачили днем после бани, он стал извлекать содержимое карманов комбинезона.

То ли джинн Махмуддин и его ифрит не отличались любопытством, то ли строго соблюдали законы гостеприимства, но так или иначе, все вещи были на своих местах. Первым делом космонавт схватил бластер. С замиранием сердца он взглянул на индикаторную панель. На ней горел желтый огонек, означавший, что оружие исправно, заряжено и стоит на предохранителе. Зарядный аккумулятор был полон.

Ну вот, жить стало лучше, жить стало веселее. Сейчас мы тебя попробуем. Коля снял оружие с предохранителя. Желтая лампочка сменилась веселым зеленым огоньком готовности. Коля направил ствол на стоящий в противоположном углу комнаты большой серебряный кувшин и нажал на спуск. Как обычно, раздался негромкий свист и от бластера к кувшину протянулась тончайшая нить нестерпимо яркого света. Он осветил комнату и через мгновение исчез. Когда глаза снова привыкли к полумраку, землянин увидел вместо кувшина на столике застывшую лужицу серебра. Из под нее вырывался легкий дымок – это тлела обожженная столешница.

«Отлично, просто замечательно, – подумал Коля. – Я прав: аварийный комплект продолжает работать и в этом странном мире. Прекрасно. Прежде всего, мы спрячем подальше бластер, незачем кому-то о нем знать вообще. А теперь посмотрим, что у нас с сигналом SOS. Главная задача на сегодня – встретиться с теми людьми, кто его подавал, со своими. В каком бы положении они ни были, надо пробраться к ним. Вместе мы что-нибудь придумаем. В конце концов, мой корабль по-прежнему находится на орбите вокруг планеты и будет там крутиться, пока не дождется своего капитана».

Коля достал коммуникатор. Сигнал SOS прозвучал сразу же, как только прибор включился. Он шел на всех частотах, сильный немодулированный сигнал, будто кто-то колотил кулаком по эфиру. Но направление коммуникатор указывал четко и даже смог приблизительно посчитать расстояние. Пешком туда не добраться.

«Ладно, это уже другая проблема. Самое главное, что я жив, благополучно приземлился и на первое время вполне прилично устроен. Дальше будет видно», – Коля разделся, забрался в свою роскошную, но не слишком удобную постель и тут же уснул.

Утром Коля был как огурчик. Ифрит принес таз с водой, и землянин, умываясь, подивился резкому контрасту местной жизни. Серебреный тазик для омовения, украшенный филигранной чеканкой – это пожалуйста. А вот провести во дворце водопровод и канализацию – до такого местная техническая мысль не доросла. Пришлось умываться таким патриархальным способом.

Ифрит подождал, пока Коля приведет себя в порядок и жестом пригласил следовать за собой. По длинному переходу они прошли в уже знакомую столовую. Джинн сидел по-турецки перед ковром, уставленным блюдами с едой. «М-да, – подумал Коля, – при такой диете немудрено отрастить живот».

Махмуддин сделал гостю приглашающий жест, а сам продолжил прерванный завтрак. При этом он пояснил:

– Джинны должны хорошо кушать. Это главное правило нашей жизни. – Махмуддин любовно погладил себя по объемному животу. – Не так-то просто было вырастить его. И теперь я слежу, чтобы он ни в коем случае не уменьшился.

Коля уселся, подвернув, как джинн, под себя ноги и присоединился к завтраку.

– А вот в моем мире, – решил он продолжить застольную беседу, – врачи считают лишний вес вредным для здоровья.

Джинн покачал головой:

– Твои врачи имели в виду людей?

– Да, конечно. А что, есть разница?

Махмуддин усмехнулся:

– Разница огромная. Живот джинна – залог его долголетия. В этой штуке, – он снова похлопал себя по животу, – заключается все: здоровье, долгая жизнь, способность к магии. Джинн без живота – жалкое потерянное существо, не способное ни на что и приговоренное к скорой смерти.

Махмутддин прервался, чтобы проглотить кусок жареного мяса, которого Коле хватило бы на обед.

– Я даже не могу представить себе, что когда-нибудь похудею. Это же верная смерть!

Коля засмущался

– Э-э, уважаемый, вы кушайте, кушайте, не отвлекайтесь.

Дальше завтрак проходил почти в полном молчании. Джинн, похоже, и вправду испугался, что может похудеть, и ел, как верблюд, которого предупредили, что через час он отправится на покорение Северного полюса, пешком и без припасов.

Наконец, джинн остановился. Он вытер пот со лба, прислушался к внутренним ощущениям и сообщил, что теперь все в порядке. Ифрит-дворецкий убрал со стола и принес кальян. Умиротворенный хозяин закурил. Коля воспользовался случаем, чтобы вернуться к интересовавшей его теме.

– Уважаемый Мамуддин-аглай! Если вас не затруднит, расскажите мне о вашем мире.

Джинн поцокал языком:

– Вообще-то мне пора на прогулку. Режим нарушать нельзя. Но несколько минут я тебе могу выделить. Что тебя интересует в первую очередь?

– Вигрин. Та вишневая жидкость во фляге, при помощи которой вы создали брусок железа. Что же это такое?

Махмуддин глубоко затянулся дымом:

– Вигрин, – начал он, – как и прочие вещества, сам по себе является лишь сочетанием стихий. Но он в своем роде уникален. Искусственно его создать невозможно. Тут работает фундаментальный закон природы. Для того чтобы создать, скажем, один грамм вигрина, необходимо потратить энергию, заключенную в ста граммах. Однако именно поэтому мы можем использовать вигрин в наших превращениях. В нем сконцентрирован огромный запас избыточной энергии. Разрушая вигрин, мы высвобождаем эту энергию.

Коля понимающе кивнул:

– Кажется, я начинаю понимать. Энергию, заключенную внутри вигрина, можно использовать не только для соединения стихий, но и в других целях. Например, для того, чтобы оживить и заставить летать ваши ковры-самолеты. Я прав?

Джинн согласился:

– Ковры-самолеты и многое другое. Все это ты увидишь позже. Но, в принципе, ты прав. Вся сегодняшняя экономика держится на вигрине. Все расы, в той или иной степени, используют вигрин для своих целей. Без него наша цивилизация просто рухнет.

– Но где вы его берете? Наверное, это сложный процесс, и вигрин стоит безумно дорого? Я заметил, что вы очень бережно обращаетесь со своей фляжкой.

Махмуддин самодовольно ухмыльнулся:

– Это наш секрет. Скажу только, что мы, джинны, умеем его добывать, а в нашей пустыне имеется достаточное количеством природного сырья.

Джинн взглянул в окно:

– Ну все, Коля, мне пора на прогулку. Если хочешь, можешь присоединиться ко мне либо подождать во внутреннем дворике у бассейна.

Космонавт вспомнил вчерашний полет под палящим солнцем над однообразным песком пустыни, подумал и выбрал второе. Но предварительно проводил хозяина до выхода, дождался, пока тот не устроился на ковре и не улетел.

Коля даже помахал ручкой вслед, но джинн его уже не видел. Сразу же после взлета Махмуддин взялся за кальян, окутался облаком дыма и не замечал ничего вокруг. Джинн курил так же сосредоточенно, как перед этим ел. «Видимо, кальян тоже не просто развлечение», – подумал Коля, но решил оставить эту тему без выяснения, а просто принять к сведению.

Время, пока продолжалась утренняя прогулка хозяина, Коля провел в чудесном внутреннем дворе. От солнца двор защищала беседка из вьющихся стеблей и листьев винограда и каких-то других растений. Космонавт в полном восторге плескался в бассейне, загорал на маленьком пятачке, куда пробивались прямые лучи солнца, нежился в тени на мягкой подстилке. Заботливый ифрит поставил возле него вазу с фруктами и кувшин с вином. Не то чтобы землянину хотелось есть или пить, но само присутствие этих непременных атрибутов роскошной жизни придавали происходящему дополнительный приятный оттенок.

Некоторое время Коля лежал на животе на краю бассейна и кормил кусочками персика золотых рыбок. Затем он перевернулся на спину и принялся смотреть на небо сквозь плотную листву.

– Это рай, – усмехнулся про себя Коля. – На самом деле я разбился при посадке, умер, и теперь я в раю.

Космонавт блаженно потянулся. И вдруг понял, что для полноты картины настоящего райского блаженства, как его понимают на Востоке, не хватает еще какой-то детали. Ну, конечно! Здесь же нет прелестных девственниц, красавиц гурий, которые должны его всячески ублажать!

Коля засмеялся, щелкнул пальцами и громко сказал:

– Какой же это рай. А ну, подать сюда десяток гурий посимпатичнее! Что за безобразие, бравый российский космонавт после героической смерти вынужден коротать свое бессмертие в одиночестве!

В это время послышались тяжелые шаги. Со своим вечным невезением, Коля произнес монолог о гуриях именно в тот момент, когда вернувшийся с прогулки хозяин входил во двор.

– Гурий ему подавай, молокососу, – послышался ворчливый голос джинна. – И где только слов таких неприличных нахватался. Ты, Коля, конечно, мой гость, но есть же рамки приличий. У меня солидный дворец, а не бордель на рыночной площади.

Красный, как рак, Коля вскочил с лежанки:

– Да я пошутил!

– Ну-ну, пошутил он. Дошутишься в один прекрасный день. Ты хоть имеешь представление о том, что десяток гурий с тобой сделают? Даже я, с моим животом, едва справляюсь с тремя за раз. А ведь я берегу здоровье и отправляюсь к гуриям раз в сто лет, не чаще.

Коля решил не продолжать разговор, а нырнул в бассейн и сделал вид, что занят исключительно процессом купания. Когда он вынырнул, джинн сидел на подстилке и лопал фрукты из вазы. Ифрит уже устанавливал рядом непременный кальян.

– Ну, вылезай! Я не сержусь. Давай, поедим фруктов и выпьем вина.

Мокрый Коля послушно вылез из бассейна, завернулся в халат и уселся напротив джинна. Тот неторопливо наполнил пиалы вином. Выпили, закусили фруктами. Стоявший за спиной джинна ифрит тут же налил по второй.

– Скажи мне, это правда, что ваша раса настолько сексуально озабочена, что вы предаетесь блуду по несколько раз в день?

Ошарашенный такой формулировкой, Коля промычал нечто невразумительное.

– Ну, хорошо. Если тебе это необходимо, то я так и быть выпишу из столицы для тебя пару гурий посимпатичнее. Хочешь?

Землянин отрицательно помотал головой. После предупреждения джинна, сцена безудержного разгула с райскими красавицами уже не представлялась ему такой привлекательной.

– Да нет, спасибо. Как-нибудь обойдусь. Просто я подумал, что вам, наверное, скучно здесь жить одному.

По лицу джинна промелькнула неуловимая тень. Он тяжело вздохнул, но тут же взял себя в руки.

– Коля, это моя личная жизнь и тебе не следует в нее вмешиваться. Давай лучше еще выпьем.

Они выпили по второй, и Махмуддин закурил свой кальян, обдав Колю волной зловонного дыма. Никогда не куривший космонавт закашлялся. Джинн сделал вид, что не замечает этого, и продолжал невозмутимо дымить.

Откашлявшись, Коля сказал:

– Уважаемый Мажмуддин-аглай, я вовсе не хотел доставить вам неприятности. Но у нас, наоборот, считается хорошим тоном расспросить собеседника о его жизни и семье. Например, есть ли у вас жена, дети?

Джинн махнул рукой:

– Нет, об этом мне рано думать. Может быть, лет этак через тысячу… – он задумался, что-то подсчитал на пальцах и добавил, – а лучше, через две, я начну думать об этом. Но не сейчас. Как вспомню, сколько проблем у падишаха из-за жен и детей, то сразу понимаю, насколько удобнее жить одному.

– А не скучно, вот так?

Джинн нахмурился и тяжело вздохнул. Эта тема явно тревожила его, но он по-прежнему не хотел ее обсуждать.

– А вот ты и поможешь мне скоротать время. Погостишь у меня, расскажешь о своем мире, о космических полетах. Мы славно проведем время. Давай еще выпьем, и ты станешь рассказывать.

Махмуддин сделал знак, и слуга вновь наполнил пиалы. Вино было вкусным, но крепким. «Таким темпом я долго не продержусь», – подумал Коля, и решил перейти к главному:

– Вот об этом мне и хотелось поговорить с вами, уважаемый. Я очень благодарен вам за гостеприимство, но мне нужно спешить. Я ведь неслучайно приземлился на вашей планете.

И космонавт подробно рассказал джинну о сигнале SOS. Джинн слушал не перебивая. Однако сочувствия Колин рассказ у джинна не вызвал. Обдав собеседника еще одной волной дыма из кальяна, джинн ответил:

И не надейся, что я тебя отпущу. Мне скучно. Погости у меня пару лет, а потом посмотрим.

Пару лет?!

Джинн кивнул:

– Это же совсем недолго.

– Но ведь там люди в беде! – отчаянно вскрикнул Коля.

– Не спеши! Если они до сих пор живы, значит, продержатся и еще. – Джинн задумчиво затянулся дымом. – Но мне что-то не верится в их существование. Я здесь, хоть и оторван от столицы, но по-прежнему в курсе всех новостей. И я не слышал, чтобы где-то приземлялись инопланетяне. Ты – первый.

– Но моя рация постоянно принимает сигнал SOS! Надо обязательно разыскать тех, кто посылает призыв о помощи.

– Что значит «надо», и кому оно надо? – философски переспросил джинн. – Мне, например, это совершенно не нужно. И тебе, по большому счету, тоже. А нужно нам с тобой выпить еще немного вина, покушать фруктов, а потом провести время за приятной беседой.

– Но… – космонавт все еще не мог смириться с мыслью, что он оказался пленником.

– Никаких «но», Коля! – оборвал землянина джинн. Его голос неожиданно стал жестким: – Вспомни, что я спас тебя от смерти. Элементарная справедливость требует, чтобы ты расплатился за это. Я предлагаю тебе весьма приятный способ. Ты будешь жить в моем дворце на правах гостя, кушать и гулять. Взамен я прошу тебя просто беседовать со мной или рассказывать истории. Совсем неплохая сделка.

Махмуддин помолчал и добавил:

– Особенно, если учесть альтернативный вариант, который ждет тебя за стенами этого дворца....

Коля замолчал. Джинн ненавязчиво намекнул, что в случае чего не постесняется выкинуть его умирать в пустыню. Космонавт помолчал, обдумывая свое положение, потом налил полную пиалу вина и залпом выпил.

Джинн, внимательно следивший за Колиными действиями, удовлетворенно кивнул.

– Вот и правильно. Не переживай, я обещаю тщательно соблюдать законы гостеприимства. Ты не будешь ни в чем нуждаться. Поверь, через некоторое время, ты привыкнешь и сам не захочешь уходить отсюда. Я ведь тоже не всегда жил здесь. Но теперь я привык и мне здесь нравится.

Под влиянием полученного стресса Колины чувства заметно обострились. Он обратил внимание, что, несмотря на общий оптимистический смысл сказанных слов, джинн произнес их не слишком уверенно. Коле показалось, что джинн убеждает не столько его, сколько самого себя. «Что-то здесь нечисто, – подумал землянин, и от этой мысли ему стало легче. – Ничего, подожду немного, а там все выяснится. Похоже, Махмуддину и самому здесь не слишком нравится. А пока не стоит больше сердить хозяина. Кто его знает, рассердится и выкинет меня обратно в пустыню. Он все-таки не человек, надо с этим считаться».

Благоразумно отложив все тревожные мысли на потом, землянин еще раз приложился к пиале и принялся рассказывать джинну космические байки. Джинн оказался великолепным слушателем и Колю понесло. Он вывалил на свежие джинновы уши весь золотой фонд баек российского космофлота. Махмуддин зачарованно слушал.

Только поздно ночью джинн, наконец, отпустил гостя. С непривычки к долгим разговорам Колино горло саднило, а сухой язык напоминал терку для овощей.

Глава 6

Трактир стоял, как и положено уважающему себя заведению подобного рода, возле большой проезжей дороги. С задней стороны он примыкал к окраине деревни. Таким образом, трактирщик обеспечивал себе клиентуру как из проезжих странников, так и за счет жителей деревни.

Впрочем, чаще в трактире собирались только местные. Путники на дороге были редкостью. Еще реже они удостаивали своим вниманием маленькую неприметную трактир, торопясь поскорее добраться до графской усадьбы. Вот и в этот вечер в зале собралась обычная компания деревенских жителей.

За одним из столов сидели двое завсегдатаев: кузнец и бондарь. трактирщик обслуживал их с подчеркнутым уважением. Они были людьми богатыми и уважаемыми в деревне – специалисты, к которым рано или поздно обращался за помощью каждый из селян. Трактирщик всегда сажал почетных гостей за отдельный стол поближе к своей стойке, объясняя, что ему так удобнее их обслуживать. Но это была только часть правды. Истинная причина заключалась в том, что трактирщик, человек страшно любопытный, старался не пропускать ни слова из разговоров за привилегированным столом.

Вот и теперь хозяин заведения стоял у края стойки и, делая вид, будто возится с посудой, внимательно прислушивался к беседе. Друзья не виделись несколько дней, у обоих было много работы. Теперь они, наконец, смогли выбраться в трактир и вовсю наслаждались заслуженным отдыхом. Говорил бондарь:

– Сидит, значит, эльф под яблоней. Как обычно, глаза закрыты – то ли в нирвану ушел, а то ли просто кемарит. Тут рядом проходит гном. Ну, при нем все как положено: пояс золотой, алмазы в ушах, позади робот семенит. Подошел гном к эльфу и говорит, вот ты тут валяешься без дела. Посмотри, у тебя над головой полное дерево спелых яблок Я бы на твоем месте залез на него, нарвал яблок, отнес на базар и продал бы. На выручку купил тележку. На следующий день я бы уже продавал яблоки с тележки. А через неделю на эти деньги купил себе робота. Тот стал бы лазить за меня по деревьям, собирать и продавать яблоки. А я бы сидел под деревом и ничего не делал. Тут эльф открывает один глаз и говорит ему: «А я и так сижу, ничего не делаю!»

Друзья рассмеялись. Потом кузнец, помрачнев, сказал:

– Вот именно. Эльфам главное, чтобы вокруг тихо и спокойно было. Психополе, видите ли, у них там. Вы, говорят, живите, как хотите, только психополе не напрягайте. – Он отпил пива и продолжил. – Да вот только как тут жить «как хочешь», если их заклинание за каждым нашим шагом следит.

– Вот и хорошо, – ответил бондарь. – Зато порядок. До того как они заклинание поставили, говорят, сплошной беспредел был. Грабили, воровали. Даже, страшно сказать, убивали друг друга. Нет, теперь куда как лучше!

Кузнец покачал головой:

– Порядок, оно, конечно, не спорю. Только сдается мне, неправильно это все. Оставили бы они нас в покое, думаю, люди бы и сами со своими проблемами справились.

– Ты, это, потише с такими разговорами, – оборвал его осторожный бондарь. – Кто его знает, может быть, они за подобные слова тоже наказывают.

– Думаешь, нет у них других дел, как нашу с тобой глупую болтовню слушать? – усмехнулся кузнец.

Бондарь почесал затылок:

– Брось, говорю тебе, эти разговоры – доиграешься, – вяло сказал он кузнецу и взялся за пиво. – Не мы этот порядок устанавливали, не нам его и обсуждать. Раз так положено, значит, так и должно быть.

В это время к их столу подошел третий непременный член компании, зажиточный фермер Ханно. Пока друзья обменивались положенными приветствиями, трактирщик уже принес для Ханно кружку и кувшин светлого пива. Зная вкусы своего гостя, он поставил на стол миску с солеными сухарями. Гости за привилегированным столиком были люди степенные, семейные, а значит, экономные. Ужинали они всегда дома, а в трактир приходили выпить пива и поболтать с приятелями.

Толстый фермер, не спеша, налил себе пива, сделал несколько глотков, вытер выступивший на лбу пот и откинулся на спинку стула. Он был доволен. Предстоял приятный вечер в компании друзей, которых он не видел несколько вечеров.

– Давненько же я вас не видел, друзья, – сказал он.

Кузнец и бондарь стали рассказывать про свои дела. Затем разговор перешел на другую тему.

Бондарь отставил в сторону пиво и, оживившись, заговорил:

– А я вот слышал, что в лесу разбойники завелись. Как в старые времена. Грязные, бородатые, одеты во все оранжевое, зовут себя лесорубами.

– Ну, так может, лесорубы и есть, – рассудительно ответил ему кузнец. – Лес у нас богатый, может, граф и продал делянку-другую на выруб. Вот ребята и стараются.

– Да никакие они не лесорубы! – возразил бондарь. – Одна только видимость. А на самом деле – самые настоящие разбойники. Никого через лес не пропускают, а сначала отбирают кошельки и одежду, да еще и пугают до смерти.

Кузнец поставил на стол кружку, вытер пену с усов и недоверчиво посмотрел на бондаря:

– Глупости рассказываешь. Бабьи сплетни, да ребячьи страхи. Нешто лесоруб может прохожего ограбить? Чтобы разбойничать робот нужен или машина какая, вроде нашего старосты. А них разве только топоры. Деревья ими валить, конечно, сподручно, не спорю, но ведь человек не дерево, его топором не возьмешь. Сгорит топор, как миленький. Тут ведь что простая деревянная дубина, что стальной топор за десять золотых на заказ выкованный – все одно. Как только соберешься дать человеку по башке, тут и сгорит у тебя в руках твое оружие. Все это знают.

– Так в том то все и дело – есть у них машина, – возразил бондарь. – Специальная такая, чтобы лес рубить и в бревна укладывать. Сама работает, без человека. Как господские роботы или типа нашего старосты, только в сто раз больше и страшнее. У нее десять рук и огромные крутящиеся зубы. Она ими, говорят, дерево столетнее сгрызает. Куда там твой человек! Враз перекусит и не подавится.

– Не верится мне что-то.

– Ну, сам посуди, – втолковывал бондарь, – а как они без машины могут людей грабить? Нешто за просто так купцы им деньги отдадут? Неспроста люди говорят, наверное есть у них какая-то машина.

Кузнец в сомнении почесал макушку:

– Да где же они ее раздобудут? Нешто они дворяне, чтобы у них роботы были?

Тут в разговор вступил ранее молчавший фермер:

– Да не робот у них там, в том то и дело. Чужаки они, и машина у них чужая. Я вам сейчас все растолкую. Вы меня послушайте, я точно все знаю. Вчера вот вас не было, а я как раз сидел тут с соседом. И вот заходит в трактир купец, растрепанный, бледный как смерть. Глаза дикие, хочет что-то сказать, да не может. Пробежал через всю комнату и прямо к стойке. Трактирщик к нему обернулся, а купец его отодвинул, перелез через стойку, забился под нее и сидит, не шелохнется. Ну, мы все, естественно, столпились вокруг. Трактирщик ему говорит: «Ты, милый, чего это? Давай вылезай, садись за стол, как все добрые люди». А тот сидит ни живой, ни мертвый, только глазами лупает. Рот открывает, а сказать ничего не может. Только рукой на дверь показывает, мол, закройте. И жалобно так стонет. Ох, и перепуган был, прямо не жилец.

– И что? Окочурился он там под стойкой, купец ваш? – кузнец был по природе скептик и с трудом воспринимал новую информацию

– Типун тебе на язык. Вытащили его всем миром из-под стойки, посадили за стол, вином отпоили. Он сначала ничего не говорил, а только молча пил. Да так жадно, будто не из лесу пришел, а по пустыне среди джиннов неделю бродил. А когда винище-то в голову ударило, он и рассказал все.

– Ага, после винища всякий тебе такого расскажет! – хохотнул кузнец.

– Не перебивай, дай человеку рассказать, – одернул бондарь кузнеца. Затем обернулся к фермеру. – Так что же он рассказал, купец этот?

Да то и рассказал, что напали на него в лесу разбойники. Натравили на него страшенную машинищу, какую он в жизни не видел. Вот все, как ты говорил – огромная, с десятью руками, и зубы впереди. Вышел к нему разбойник и говорит, отдавай, мол, деньги, а то распилим тебя сейчас пополам, погрузим обе половинки на лошадь и отправим в таком виде домой. То-то жена обрадуется. Шутил, видать, таким образом.

– А купец что?

– А что купец? Отдал деньги и бегом сюда, – закончил свой рассказ фермер.

Кузнец все еще недоверчиво качал головой. А бондарь, который и сам не очень верил собственным рассказам о десятирукой машине с крутящимися зубами, немедленно напыжился оттого, что его слова подтвердились. В своей гордости он дошел до такой степени разгула, что окликнул трактирщика и попросил принести всем сидящим с ним за столом по кружке пива за его счет. Все довольно заворчали, задвигались. Когда перед мужчинами появились полные кружки со свежим пивом, они молча взяли их, отпили и удовлетворенно рыгнули. Любимый напиток и знакомая обстановка успокоили их. Разговор вновь перешел на вечные темы. Собеседники неторопливо перебрасывались фразами, обсуждая местные новости и сплетни.

В другом конце зала за длинным общим столом сидела менее респектабельная компания, состоящая в основном из батраков. Парни угощались сливянкой и выпили уже явно не по одной. Они разговаривали громко, лица раскраснелись. Трактирщик неодобрительно косился в их сторону, но пока молчал.

Несмотря на внешние различия, разговаривали в обеих компаниях об одном и том же. Тема внезапно объявившихся разбойников тревожила всех обитателей деревни.

– Вышли, говорит, из леса черти, – рассказывал молодой холоп с черной косматой гривой волос. – Лица грязные, бородищи лопатой, а сами все с ног до головы в оранжевом. Все молчаливые, один их предводитель за всех разговаривает. Зато этот уж не молчит ни секунды. Глумливый – страсть.

– Ну и что? Ну, нарядились парни чертями и пугают прохожих в лесу, чего тут страшного?

– Да ты дослушай! Не просто так глумятся они. Машина у них есть, о как!

– Какая такая машина? Навроде старосты нашего, что ли? Так мне такой второй не надобно, нет. – встрял в разговор высокий молодой парень с лицом хорька. – Эвон, вчера целый пучок розог об меня изломал, идол железный. И как у него только рука поворачивалась. И ведь не виноват-то я был нисколечко.

– Знаем, как ты не виноват. Опять, небось, соседскую сливу воровал.

– Да чтоб я, да ты чего говоришь! – неубедительно оправдывался высокий.

– Подожди, не до тебя, – остановил его кто-то из компании. – Так что, говоришь, за машина у них? – проговорил он, обращаясь к чернявому.

– Ой, страшенная! Огромная – до неба, руки, как деревья, зубищи торчат в разные стороны. Говорят, она этими своими зубищами камни перемалывает. Что ей человек – сожрет и не подавится.

– И чо?

– Чо, чо – портки через плечо! Останавливают эти черти оранжевые на дороге всех путников и глумятся над ними. А потом отбирают все деньги, а тех, кто сопротивляться решил, тех машина на месте и съедает.

Сидевшие за столом недоверчиво переглянулись, затем все заговорили.

– Брешешь! Да ни в жизнь не поверю, чтобы машина человека съесть могла. Наказать – это она, конечно, может, для этого она и создана. Но чтобы машина человека убила? Не может такого быть.

– Может. Я вот слышал, что в городе есть такие машины, что самых окаянных преступников убивают.

– Это я тоже слышал. Все знают, порядок должен был. Только та машина, что в городе, работает по приговору судьи. И приговор этот еще должны десять присяжных подтвердить. А здесь что? Нешто твои черти вправе людей судить?

Чернявый снова попытался взять инициативу в свои руки.

– Да уж не знаю, в каком они праве, а только балуют в лесу и деньги у путников как есть отнимают. Сам слышал, врать не стану.

– Это ты то не станешь врать? Да все знают, что ты первый враль на всю округу. – вызывающе выкрикнул ему высокий парень, жаловавшийся, что его вчера выпороли.

– Это кто враль, я?

– Ты, ты!

Голоса парней постепенно повышались, обстановка накалялась. Спорщики уже не сидели за столом, а стояли напротив друг друга и выкрикивали оскорбления.

– Зато я, по крайней мере, не ворую чужие сливы. Кого вчера пороли за то, что залез в чужой сад?

– Ах, ты так? Да ты просто вонючка!

– Сам вонючка! Жабий сын!

Ссора, наконец, миновала фазу словесной перепалки и подошла к точке апофеоза. Высокий неумело размахнулся и наотмашь влепил чернявому пощечину. Тот с криком вцепился обидчику в волосы.

Все как один посетители корчмы, словно по команде, пригнулись за своими столами и укрыли руками головы, зная, что сейчас неминуемо произойдет. Обоих дерущихся накрыло серо-голубое облако магического поля. Оно было округлое и абсолютно непрозрачное, как кокон какого-нибудь гигантского насекомого. Раздался негромкий треск. По поверхности кокона пробежали искры. В трактире распространился сильный запах озона. Присутствующие почувствовали, как у них шевельнулись волосы на голове, на мгновение поднялись дыбом и вернулись на место. Магическое поле, накрывшее драчунов, исчезло, открыв на всеобщее обозрения два тела, неподвижно лежащие на полу. Парни не могли двинуть ни рукой, ни ногой. Они лежали, молча уставившись в потолок и лишь хлопали ресницами.

Сидевшие в трактире шумно перевели дыхание и разом заговорили.

– Эк их приложило!

– Давно такого не видел.

Кузнец, не спеша, отпил пиво и степенно сообщил своим собеседникам:

– Видать, здорово эльфийское заклинание сегодня злится. Надо же, ребята даже пошевелиться не могут.

Бондарь с фермером согласно закивали. Кузнец бросил в рот соленый сухарик, с хрустом разгрыз его и продолжил:

– Верьте мне, друзья, не к добру это. Вот раньше за такие дела получили бы ребята по подзатыльнику, ну, и головную боль на весь день. А тут смотри, как их отделало.

Все согласились, что не к добру. Затем сообщили друг другу, что раньше было не в пример лучше. После чего опять углубились в пиво.

Тем временем, собутыльники уже подняли валявшихся на полу незадачливых драчунов. Их прислонили спинами к стене, и оставили сидеть на полу. К наказанным парням подошел трактирщик с двумя бумажками в руках. Он сунул по одной каждому за пазуху. Обернувшись к парням, которые так и стояли вокруг с растерянным видом, он сказал:

– Забирайте ваших друзей и сами тоже отправляйтесь по домам. На сегодня вы свое уже отгуляли.

Парни разочарованно вздохнули, но, не протестуя, подняли пострадавших с пола, подхватили под руки и потащили к выходу. Те так и не пришли в себя, но лишь качали головами и слабо мычали, пытаясь что-то сказать.

Трактирщик взял за рукав самого старшего из компании:

– Когда ваши приятели очухаются, передайте им, чтобы завтра с самого утра они отправились к старосте. Пусть тот с ними побыстрее разберется. Видишь, как оно сегодня расходилось. Видно, за что-то на нас эльфы сильно прогневались. Пусть ребята не тянут с наказанием, а то боюсь, как бы потом всем нам худо не стало.

Парень согласно кивнул. С неуверенными, осторожными шутками и прибаутками компания вывалилась из корчмы. Трактирщик задумчиво посмотрел им вслед и вернулся за стойку. Наливая очередной кувшин пива, он пробормотал про себя:

– Неспокойные нынче времена пошли. Ох, не к добру это, не к добру.

Как бы в подтверждение его слов, дверь в трактир отворилась. В комнату вошел граф Энимор. Его, как обычно, сопровождал робот-камердинер. В отличие от своего подтянутого и чистого красавца-хозяина, робот весь вымазался в грязи и каких-то бурых пятнах. Вместо левой руки у камердинера была лишь культя, оканчивавшаяся в локтевом суставе.

За ними в трактир ввалился Брик. Он тяжело дышал и был весь в поту. Его ноги в буквальном смысле подгибались. Брик добрался до ближайшего стола и тяжело плюхнулся на табурет, не обращая внимания на то, что его господин еще стоит.

Посетители встали из-за столов и поклонились. Энимор коротко кивнул и махнул рукой, разрешая всем садиться. Посетители также молча уселись обратно за столы, не переставая глазеть на графа. Визит господина в деревенскую трактир был сам по себе событием выдающимся, о котором теперь будут толковать много дней. При полном отсутствии других происшествий, мужики станут обсуждать каждое слово господина, каждый его жест. А уж странный вид графского слуги и, особенно, робота довел любопытство окружающих до точки кипения.

Не обращая больше внимания на своих подданных, граф прошел к стойке. Трактирщик стоял навытяжку, как солдат на параде и ел начальство глазом.

– Здравствуйте, ваша милость. Чего изволите, ваша милость?

Граф бросил на стойку золотую монету:

– Комнату и горячую ванну. Ужин подашь наверх.

Трактирщик согнулся в поклоне:

– Не извольте беспокоиться, все будет сделано.

Он выскочил из-за стойки, чтобы показать дорогу, но граф уже поднимался по лестнице. Трактирщику осталось лишь с причитаниями «сию минуту, ваша милость!» броситься за ним.

На лестничной площадке Энимор остановился и, полуобернувшись, негромко сказал:

– Брик, найди деревенского кузнеца, и чтобы к утру робот был как новенький. Разрешаю тебе поужинать и выпить пива за мой счет.

В почтительной тишине его слова были хорошо слышны во всей трактире. Снизу донесся благодарный вопль Брика:

– Да здравствует его милость, граф Энимор!

Рыцарь повернулся к трактирщику:

– А ты, милейший, проследи, чтобы этот проходимец не напился. Завтра с утра мне понадобятся и он, и робот. – Энимор усмехнулся и добавил: – Причем, оба в работоспособном состоянии.

С этими словами граф продолжил подниматься по лестнице и скрылся из глаз.

По трактире прошел негромкий гул. Посетители вскочили со своих мест и обступили Брика. Кто-то поднес ему кружку с пивом. Брик принял угощение с достоинством, как и положено такой высокой персоне как личный оруженосец графа Энимора. Он залпом выпил примерно половину содержимого кружки. Затем поставил ее на стол и удовлетворенно перевел дух. Он заметно повеселел. Здесь в трактире, за закрытыми дверями, в зале с горящим камином, среди множества людей он чувствовал себя значительно уверенней. Голова больше не кружилась, руки не дрожали.

Брик глубоко вздохнул, обвел глазами собравшихся вокруг него посетителей, и принялся неторопливо рассказывать.

[1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9]

 

Санитарный инспектор Программист для преисподней Кодекс джиннов Сборник рассказов - фантастика Сборник рассказов - проза Программист для преисподней Санитарный инспектор